Рюрик с ним советоваться перестал, видел – нет больше ярла, лишь тень былого заметна, а что с тени толку? Каков Князь, такова и дружина… Вой быстро поняли, кому теперь кланяться и чьих приказов слушаться. Подняла моего Олега чужая беда. Высоко подняла – не уцелеет, коли упасть доведется. Один он теперь редко ходил, всегда возле позванивали оружием верные псы – Оттар да Аскольд. Новоградцы от него шарахались – боялись и уважали нового Княжьего любимца… Силу его чуяли, а чего ждать от него – не ведали. Новая метла по-новому метет…
Я уж с бедой своей смирилась, перестала ночи у окна просиживать, когда он ввалился в избу. Один, без хирдманнов. По-хозяйски вошел в горницу, устало рухнул на столец, рявкнул на еще не проснувшегося Эрика:
– Собирайся!
Неужто Вассу нашли?! Я охнула, выронила чашку с гущей. Горячая каша радостно выплеснулась из черепков, поползла, растекаясь по полу пронырливыми язычками. Эрик вскочил, начал торопливо одеваться. Руки у него дрожали. Надеялся на лучшее, боялся худшего…
Олег не спеша встал, потянулся. Блеснула под рубахой кольчуга, отозвалась в моем сердце недобрым предчувствием. Словно почуяв, он подошел ко мне, склонил голову:
– Говорил Бегун, будто обижаешься ты, да я не верил. Прости, если так.
Что ему ответить могла? Правдой оглушить иль смолчать, как хорошей жене положено?
– Не любишь ты меня, – прошептала глупо. Хорошо хоть сдержалась – не заплакала.
– С чего это ты надумала?"
"Голос-то удивленный, искренний был, а что под ним крылось? Как вызнаешь правду, от лжи отличишь, коли ложь так сладка?
Гуща добралась до его сапог. Негоже этак мужа встречать… Я присела, дрожащими руками подняла с пола черепки:
– Куда собираетесь?
– В Ладогу. Едва Рюрика уговорил отпустить. Планы у него, что лет соколиный, – на всю ширь земли простираются! Тут не до чужой жены… А все же уговорил!
Я, не понимая, вскинула на него глаза. Олег засмеялся. Светло, весело, не то что там, на Княжьем дворе, притянул меня поближе, опалил горячим дыханием:
– Не о тебе речь. О Вассе. Чужака пойдем просить…
Эрик уже телогрею натягивал, расслышал, взвился:
– К волху?! Не пойду!
Олег стер улыбку с лица, качнулся угрюмо к упрямому ньяру:
– Дурак! Тебе жену искать надо, а не гордость свою холить!
Нашла коса на камень… Эрик даже отвечать не стал, отвернулся, начал молча стягивать одежку. Сама не знаю, как поняла, что муж еле сдерживает ярость, да только рука сама потянулась, легла, успокаивая, на его сжавшийся кулак:
– Не надо…
Он благодарно улыбнулся мне. Немного, оказывается, нужно для счастья – всего лишь увидеть на дорогом лице улыбку и почувствовать в своих ладонях родные теплые пальцы!
– Олег… – прошептала одними губами.