Лагерь обреченных — это дрожащие от ностальгии страницы о прошлых летних удачах и неудачах подростковой жизни. Взрослая рефлексия над детствами героев, где каждый день выделяется из-за чужого местного праздника или любимой игры в футбол. Атмосфера книги полна теплыми воспоминаниями и дрожащими щеками от солнечных ударов....
Самое гнусное – не отсутствие бананов и мяса в магазинах, а то, что меня с пеленок, с раннего детства, с пионеров, с момента вручения комсомольского билета, в Школе милиции, на комсомольских собраниях в РОВД, всегда и везде заставляют верить, что эстонский народ является братским лично мне. А я эстонцев в глаза не видел и ни от кого, заслуживающего доверия, ничего хорошего о них не слышал. За что мне любить братьев-эстонцев и братьев-галичан? За то, что у меня оба деда погибли в самом начале войны под Ленинградом? За то, что они стреляли в моих дедов, я им при встрече должен руки жать? Не дай бог, начнется война с Китаем, нам братья-галичане сразу нож в спину воткнут.
"На остановках в деревнях автобус забился под завязку, не протолкнуться. Мне на колени усадили девочку лет пяти. Намекали, что неплохо бы уступить место ее маме, но я так глянул на мамашу, что она предпочла стоять в проходе, стиснутая со всех сторон.
– Все огурцы, что в погреб отправила, все банки замутились! Что за напасть такая? – делилась бедами невидимая женщина на сиденье сзади.
– Ты банки хорошо стерилизовала? – спрашивали ее с прохода.
– С уксусом не переборщила? – интересовались с противоположного ряда.
Заготовки впрок – неотъемлемая часть быта в Сибири. Не высадишь картошку – ходи всю зиму голодный, не засолил огурцов – закусывай водку хреном, его мариновать не надо. Заготовку огурцов на зиму можно разбить на три этапа. Первый: надо где-то достать стеклянную банку.
