Лагерь обреченных — это дрожащие от ностальгии страницы о прошлых летних удачах и неудачах подростковой жизни. Взрослая рефлексия над детствами героев, где каждый день выделяется из-за чужого местного праздника или любимой игры в футбол. Атмосфера книги полна теплыми воспоминаниями и дрожащими щеками от солнечных ударов.
Их можно бросить в сейф на работе и оставить вылеживаться в ожидании подходящего момента, например, до отъезда Маринки в город. Логично получится: Марина уехала, мне бог послал чудесные колготки, наступили холода – кому дарить? Конечно же, Наталье! Она мне будущая родственница, ничего такого – никакого заигрывания и никаких скабрезных намеков."
"План хороший, но нереальный. Не удержусь я, похвалюсь соседям по кабинету дефицитной вещью – на другой день весь райотдел в очередь выстроится на японские теплые колготки посмотреть. Получится еще хуже: обе сестры губки надуют: «Кому это ты такую прелесть привез?»
Как ни жалко, но останется Наташенька без колготок.
Остается Инга. Она молодая женщина, страшненькая, правда, но не в этом дело – ей ведь тоже охота в обновках покрасоваться. Решено: подарю колготки Инге Сурковой! Меня за этот поступок весь поселок презирать будет, сестры Антоновы возненавидят, коллеги по работе будут крутить пальцем у виска, но ничего не поделаешь! Расклад такой – кроме Инги, дарить колготки больше некому.
Дернувшись, словно наткнулся на препятствие, автобус замер, с шумом выпустил воздух, содрогнулся, зашипел под днищем, заскрипел. Щелчок – открылись двери. Народ, толкаясь в узком проеме, повалил на улицу. Я вышел последним.
В Верх-Иланске было прохладно, накрапывал дождик. Я накинул на голову капюшон и пошел на работу.
20
Должность секретаря комсомольской организации районного отдела милиции выборная. У нас комсоргом был двадцатисемилетний следователь Виктор Ковалик, приверженец здорового образа жизни, активист. Внутренняя энергия Вити Ковалика была подобна вулкану: то затухала надолго, то обрушивалась на головы комсомольцев потоком инициатив и идей.
– Андрей Лаптев! – остановил меня Ковалик у дежурной части. – Тебе комсомольское поручение – сегодня пойдешь от РОВД на похороны товарища Паксеева: постоишь у гроба в почетном карауле, на выносе тела будешь нести венок.
– Э, нет, брат, так дело не пойдет! Пошли к замполиту, мою кандидатуру придется заменить.
– Андрей, больше некому идти. Я уже этот вопрос прокачал с Леонидом Павловичем.
– Ничего не знаю! Я на похороны в составе официальной делегации не пойду. Как частное лицо могу сходить, в толпе постоять, а с венком впереди процессии шествовать не буду.
Замполита на месте не оказалось, и я повел Ковалика прямиком к начальнику РОВД. По дороге на второй этаж комсорг куда-то исчез, дематериализовался, так что к Гордееву я зашел один.
