Автор
Натянутая нить быстрого времени вдруг треснула, и я оказалась среди людей, каждый из которых искал свою истинную любовь. Кир — тот самый человек, который внезапно появился рядом с Егором, заставив меня испытать тошнотворное желание снова встать на правильный путь. Но почему-то я чувствую, что время для этого больше не идет....
— В смысле? Он типа домработницы? — Машка хохотнула в динамик, но тут же опять вернулась к обеспокоенному тону. — А он к тебе не пристает?
— Меня никто не трогает, — прислушавшись к тишине в доме, я нырнула под плед с головой и понизила голос. — Я ничего не делаю. Он действительно тут и повар, и хозяйка.
При этом Егор не навязывал свое присутствие или общение. Словно здесь поселился домовой — я ощущала, что не одна, но практически с ним не сталкивалась. Было такое впечатление, что «домовой» сам старался не попадаться мне на глаза.
Лишь несколько раз у нас все-таки завязался диалог. Инициатором первого была, как ни странно, я. Мысли о Дашке все равно не выходили из моей головы, поэтому не выдержав, поймала Егора с вопросом, когда тот технично нарезал хлеб.
— Как Даша? — спросила я, не став ходить вокруг да около.
Егор, стоя спиной ко мне, на мгновение замер, а под черной футболкой напряглись плечи — то ли от моего вопроса, то ли потому, что вообще не ожидал услышать от меня и слова.
— Хорошо.
Хоть я и не видела его лица, но мне показалось, что на словах про плавание его голос тронули теплые нотки.
— Рада за нее, — произнесла я, слегка улыбнувшись, но тут же уголки моих губ опустились, зная, что у меня еще есть вопрос, касающийся его сестры. — А как она… Ну… Как с отцом? — я потупила взгляд в стол.
— Тоже хорошо, — Егор прекрасно понял о чем я. — Они поговорили, он все ей объяснил и, вроде как, Даша не переживает. Но родители все же решили развестись и в силу своего возраста, ее мнение с кем она захочет остаться после развода, учтут.
— А ты? — я подняла взгляд на Егора прежде, чем он успел скрыться за дверью.
За все эти несколько дней я всегда оставалась на кухне одна. Нельзя было сказать, что меня сильно это беспокоило, но все же…
Разноцветные глаза по-прежнему были пропитаны усталостью, а щетина на лице стала еще заметнее.
Мысленно я отвесила себе подзатыльник за то, о чем нельзя было думать и сразу же уставилась в тарелку.
— Я не голоден.
