Автор
В Лакомой Академии вампиров, где статные красавцы-ректоры кажутся самыми желанными объектами для девственных душ, каждый встречает искушения в виде легендарной нагайки. Кольцо тонкой сухой березы окружено яростными шлепками из мягкой телячьей кожи – знак того, что природа не забыла о своей мудрости....
С ножек, пальцев на ногах до самого лба, как я томлюсь в истоме от предвкушения момента овладевания тобою… Союза наших тел, переплетения и взаимопроникания… Как я желаю с животной страстью овладеть тобой и насыщаться твоею красотою, твоим великолепием… Хочу припасть к твоим сочным грудям, хочу ощутить под своей рукой влажность твоего междуножья, хочу, чтобы твоя маленькая ручка прикоснулась к моему подрагивающему от возбуждения члену, чтобы он нашел свой долгожданный приют в твоей девочке… Каждое утро я ласкаю свой член, мечтая, что это ты ласкаешь его и разряжаюсь бурной, мощной струей, представляя, что когда-нибудь она потечёт по твоему лицу, твоим аппетитным грудкам… Но я не смею говорить тебе обо всем этом, просто не смею!
Он закрыл лицо руками, явно ожидая, что она подойдет.
– Святые угодники, Виктор, – прошептала девушка, отступая назад, огорошенная его жаркими признаньями. – Я не…
Не давая ей договорить, парень бросился перед Лиз на колени.
– Если мы расстанемся, я умру, – выдохнул он, покрывая поцелуями ее руки.
Глядя в его умоляющие глаза, Лиз просто не смогла сказать «нет». Наврала с три короба и ускользнула из комнаты, испытывая тяжёлое, давящее чувство вины, злость на себя и жгучий, пронизывающий насквозь стыд.
Бежала по тёмным приусадебным аллеям к особняку Леоне, отчаянно замерзая в накинутом на плечи жакете. От волнения в животе словно скрутился тугой узел, и Лиззи ощущала приступ дурноты.
Что ждет ее в доме Леоне?
Обняла себя леденеющими руками, а перед глазами продолжала стоять картинка: Виктор на коленях перед ней целует ей руки.
Ее парень, которому бы и в страшном сне не приснилось, куда она от него сейчас пойдет…
Посредине роскошной в своём минимализме, в четких линиях и лаконичных цветах комнаты прямо внутри стены за стеклянной перегородкой полыхает камин.
Константин Леоне, откинувшись в кресле, задумчиво смотрит на огонь. Воротник кипельно-белой рубашки расстегнут, а рукава закатаны, великий князь выглядит расслабленным, но это не так.
Она сбрасывает жакет и, вся дрожа, точно натянутая струна, садится на пушистый ковер спиной к нему. Константин выдергивает заколку из ее волос, и они рассыпаются по спине, окутывая ее облаком: пышные, тяжёлые. Леоне забавляется с ними, то скручивая в жгут, то распуская.
