Я тут с бабушкой красавицы беседовал, Марией Кирилловной, так она рассказала, что внучка невесть где раздобыла лекарство, вызывающее родовую деятельность, и усиленно его пила. Только не подействовало. Значит, так, дорогая, выбирай: дочь-медалистка, а потом институт, образование, хорошая работа или вылетит твоя Рита из девятого класса с двойками. Подумай над перспективами.
И Елена Валентиновна дрогнула. Аллу Вяльскую поместили в клинику и вызвали искусственные роды. Врач очень надеялась, что младенец, родившийся недоношенным, недолго задержится на этом свете, но мальчик, как назло, получился крепким, цеплялся за жизнь всеми десятью пальчиками. Потом мрачная Мария Кирилловна принесла в кабинет Елены заявление – отказ и буркнула:
– Вдолбите в ее тупую голову, что ребенок умер! В родах.
– Но она ж отказ написала, – удивилась Исаева, – значит, считает: мальчик жив.
Бабушка скривилась.
– Я подсунула ей бумаги, сказала, что в роддомах заявление от матери на реанимацию младенца просят. Алла дура, да в дурмане еще, не читая подмахнула.
Елена заморгала, а потом, не выдержав, спросила:
– Ладно Богодасыср, он гад и мужик, но вы же женщина, неужели потом совесть не замучает? Так внучку обманывать! Не жаль правнука? Все ж родная кровь.
Мария Кирилловна поджала губы.
– Ты, милая, языком-то не маши, – процедила она, – о своей кровиночке думай. Действуй по плану, обо мне не волнуйся, мне в… и не к чему! Учти, кстати, нарушишь обещание, ничего Богодасыср Олипмпиадович делать не станет!
Исаева взяла заявление. Алле она лично объявила о кончине мальчика, а чтобы у девушки не возникло сомнений, даже продемонстрировала ей крохотный трупик чужого ребенка. Лежала Алла в отдельной палате, к ней никого не пускали, все необходимые манипуляции с Вяльской проделывали Исаева и старшая медсестра, которой Елена Валентиновна доверяет как себе.
Накануне выписки Аллы к главврачу пришла тихая маленькая женщина, назвавшаяся Валентиной.
– Здравствуйте, – сказала она, – я мать Алеши… ну… отца ребенка Аллы Вяльской. Надо бы его похоронить.
– Кого? – испугалась главврач.
– Мальчика, – прошептала Валентина, – вы ж его отдадите, да? Наверное, Мария Кирилловна взять не захочет, давайте я его похороню.
По спине Елены Валентиновны побежал пот, о похоронах крошки она и не подумала.
– Посидите тут, – велела врач Валентине, – я скоро вернусь, меня срочно в реанимацию вызывают.
– Конечно, конечно, – закивала та, – извините за беспокойство.
Елена опрометью бросилась в коридор, вытащила мобильный и соединилась с Богодасысром.
– Что за дела? Тут пришла твоя жена!
– Валька?
– Да. Хочет младенца похоронить!
– Дура! Кретинка! – принялся плеваться огнем директор.