– Вот сюда садись, – велела старшая сестра.
Младшая обвалилась в кресло и мелко затряслась.
– Горе ты мое, – безнадежно протянула Олеся, – сейчас какао сварю.
– Н-н-не надо, – застучала зубами Алла, – меня стошнит.
– Тебе следует согреться, – настаивала Олеся, – вон, колотун разбирает. Не хочешь какао, ладно, тогда чай, крепкий, с лимоном!
– Л-лучше в-водки, – прохрипела Алла, – совсем чуток, для поправки.
Олеся горестно вздохнула, потом открыла холодильник, вытащила бутылочку пива и сунула сестре.
– На.
Трясущимися руками Алла поднесла емкость ко рту.
– Эй, – напомнила я, – ты забыла ее открыть.
Олеся сняла с крючка изогнутую железку, но в этот момент Алла ловко, зубами, сдернула пробку и задрала вверх голову.
– Клыки даются человеку один раз, вырастают лет в десять, и потом их беречь надо, – растерянно сообщила я, – если так использовать челюсти, то к сорока годам придется вставные покупать.
Алла хрипло засмеялась.
– Мне столько не прожить, и слава богу. Вот бабка, та пять сроков протянет. Очень себя любит, витамины постоянно жрет. Еще пива нет?
– Хватит, – твердо ответила Олеся.
– Ладно, – легко согласилась Алла.
– Ты коляску продавала? – резко спросила старшая сестра.
– Какую? – вытаращила глаза Алла.
– Детскую, синюю в белый горошек, – быстро подхватила я нить разговора.
– Э… э… – забормотала пьянчужка, – может, и случилось такое, не скажу точно! Дело-то когда было, кажется, на прошлой неделе!
– Значит, толкнула коляску, – резюмировала я, – и помнишь о совершенной сделке.
– Нет, – живо открестилась Алла.
– Не ври! – обозлилась я.
– Она просто не может сообразить, о чем речь, – пришла на помощь сестре Олеся. – Алла, тебя никто ругать не собирается, скажи только, коляска пустая была? Или там ребеночек лежал?
– Мальчик, – добавила я, – совсем крохотный!
Глаза Аллы остекленели, лицо превратилось в маску, прижав кулаки к груди, она стала раскачиваться из стороны в сторону, потом по худым щекам потекли слезы.
– Он умер, – забубнила она, – маленький… ручки… ножки!
Олеся с укоризной взглянула на меня, потом обняла сестру за плечи и, четко выговаривая слова, сказала:
– Где ты нарыла коляску?
– Там, – ткнула Алла рукой в сторону окна.
– На улице?
– Да.
– И в каком месте?
– Не помню.
– Попытайся сосредоточиться.
– Мне дали. Пустую. Совсем, – отрывисто стала говорить Алла. – Она стояла. Долго. Ненужная она ей. Я продала хорошим людям. Мне такая ни к чему. Детей нет. Умер он, мальчик!
Я подскочила над стулом.
– Так внутри все же находился младенец!
– Нет. Он умер. Давно, – спокойно сказала Алла, потом вдруг вскочила и заорала на Олесю: – Дай водки скорей! Плохо мне!"
"Старшая сестра вспуганной кошкой метнулась к холодильнику, вытащила чекушку и поставила на стол.