В отличие от Катюши, которой с самых ранних лет пришлось впрягаться в работу, чтобы прокормить себя и Сережку, Олечка вполне благополучно жила за спиной у родителей, которые делали все для дорогого дитятка. Мама Оли любила повторять фразу:
– Я абсолютно объективно, поверьте, умею оценивать окружающих людей, но лучше Олечки никого нет.
Поэтому Белкиной не пришлось особо мучиться, думая о хлебе насущном. Мама и папа успели перед смертью настелить толстый слой соломы на ухабистую дорогу жизни, и Леля теперь может спокойно изредка падать.
"
"Пока Анна Семеновна была жива, у Лели не имелось никаких проблем. Дома всегда ее ждала вкусная еда, в шкафу висела красивая одежда, а если Олечка задерживалась, мамочка заботливо стелила ей постель. Все материальные заботы взял на себя папа, тихий, совершенно затюканный активными супругой и дочерью, Григорий Павлович. Профессор, доктор наук, довольно известный ученый, он часто ездил на всякие конференции и симпозиумы, издавал книги, писал статьи, в общем, крутился как мог.
Одно время даже, наплевав на свой статус, занимался репетиторством. В общем, ни Анна Семеновна, ни Леля не голодали и не одевались в секонд-хенде, а на пальчиках у них сверкали дорогие кольца.
Но потом судьба сделала резкий крен. Леля в один год стала круглой сиротой. Анна Семеновна скончалась от сердечного приступа, а Григорий Павлович попал под машину.
Я очень хорошо помню, как узнала о его смерти. Леля вошла в нашу квартиру, рухнула на стул и закричала в голос:
– Папа умер!
Мы бросились к бедняжке и попытались ее утешить.
Через пару часов, когда Леля выплакала все слезы, Катя осторожно сказала:
– Лелечка, ты не волнуйся. Сейчас мы займемся похоронами.
– Его увезли, – прошептала Оля.
– Кто?
– Куда?
– Зачем? – посыпались из нас совершенно естественные вопросы.
– Папин двоюродный брат, – снова заплакала Леля, – мои родители ведь из Лапина, такого маленького городка, они в Москву учиться приехали и остались. В Лапине на кладбище у Белкиных склеп имеется, вот там папочку и упокоят.
Он завещание оставил, а в нем четко написано: «Хочу после смерти лежать рядом с родителями».
– Но Анна Семеновна-то на Ваганькове, – некстати ляпнула я.
Оля шмыгнула носом.
– Да, только папа хотел к своим, а последнюю волю нарушать нельзя. Вообще-то они с мамой давно в разводе были.
– Не может быть! – изумилась Катя. – Ты никогда не говорила нам об их разрыве.
Леля опустила голову.
