Автор
Демон видит в клубе хрупкую девушку в компании опасных людей. Она не должна была здесь быть, но её присутствие пробуждает в нём неожиданные чувства. Начинается история о столкновении двух миров: демонического и человеческого, где любовь становится спасением.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Лапочка для Демона»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Демон видит в клубе хрупкую девушку в компании опасных людей. Она не должна была здесь быть, но её присутствие пробуждает в нём неожиданные чувства. Начинается история о столкновении двух миров: демонического и человеческого, где любовь становится спасением.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Демон видит в клубе хрупкую девушку в компании опасных людей. Она не должна была здесь быть, но её присутствие пробуждает в нём неожиданные чувства. Начинается история о столкновении двух миров: демонического и человеческого, где любовь становится спасением.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Лапочка для Демона» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ощущение, что все упустил, бьет по нервам. Словно ничего не сделаешь, поздно, кожей ощущаю опасность. Словно зверь, живу инстинктами.
И сейчас они вопят.
Иры в квартире нет, звонок орет, колоколом по башке: «Беда, беда, беда».
Иду, как спал, в одних спортивках, к двери. Глазок закрыт снаружи.
Сука, Это оно.
И оружия нет.
Открываю дверь. Да и нахрен оружие. Там Ира. Все самое важное там.
На пороге Беркут. И в его лапах моя женщина. Впиваюсь в нее взглядом, оценивая ситуацию в полном ее дерьмовом объеме.
Лапа бледная, губки дрожат, Но слез нет. И в глазах готовность. Вот умеет она мобилизоваться, когда. Это необходимо. Когда край.
Беркут один. Это… Нет, Это нихера не странно. Это в его духе вполне.
Узнал, где мы сидим. Прилетел, все бросил. Хотя что ему бросать, его уничтожили. Здесь у него бизнеса не осталось. С партнерами лажа, Кирсан обложил, дядька мой добил. Он вошел в подъезд… А тут Лапа.
Она ему в руки свалилась подарком. Пропуском ко мне. И сейчас не нужна. А значит.
— Дай мне ее, хриплю я, твердо глядя в его глаза и отпуская ручку двери, чтоб было видно, что я не вооружен. Пусть меня берет. Ее отпустит. Она ни при чем совсем, пусть отпустит. Отдай.
Беркут усмехается торжествующе.
Мы сыновья своего отца. Как под копирку. Доминантными считаются карие глаза и темные волосы, как у наших матерей, Но ни мне, ни ему не досталось красок. Мы белые, как альбиносы. И если у меня глаза серо-голубые, то у Беркута они белесые, отчего взгляд выглядит неестественным, лютым и безжизненным. Бешеный взгляд, давящий отсутствием глубины, как лед, по которому только скользить и падать.
То, что этот человек неадекватный, я ни капли не сомневаюсь. Рисковый. Пришел в квартиру один, не вытащил на улицу, попытался выкрасть мою девочку, хотя я за ней присматривал. Не боялся Беркут и людей, что живут в этом подъезде. Ведь Лапа вполне могла оказать сопротивление, заорать. Ничего, сука, не боялся, как умалишенный."
"Снеговик херов, во всем белом ко мне пришел на разговор. Рубаха расстегнута, рукава закатаны, и брюки легкие. Тапочки не совсем белыми, Но знак хороший.
Глаз схватывает мелкие детали, настолько точно и четко, словно… Перед смертью… Нет. Не думать.
Беркут скалится и вталкивает Ирину в квартиру, прямо ко мне в объятия.
Оставаясь с пистолетом в руках.
Дальше я действую быстро.
Из квартиры ее не утащить, Беркут не выпустит, а, значит, надо наоборот. Обезопасить.
Подхватываю с тумбочки свой сотовый, сую ей в руки.
— Зигзаг, шепчу в ушко и толкаю в сторону балкона, закрывая собой.
Если Беркут решит стрелять сейчас, то я буду на пути. А Лапа, вполне возможно, успеет добраться до балконной двери под прикрытием моего тела и запереться. А там… Как повезет.
Но Беркут смеется и идет следом, как белая, неотвратимая гибель.
