- Ты права, природа знает, кого наказывать, - со смешком выдыхаю в ее мокрую макушку, а сам крепче обнимаю дрожащее тело. - Так, марш в дом! – грозно приказываю.
Напоследок слегка мажу губами по спутанным кудрям, которые пахнут бисквитным коржом, щедро пропитанным сиропом. Надеюсь, она не заметила моих безумных, одержимых действий. Это ненормально – обнюхивать няньку. И, тем более, хотеть ее съесть.
Отпустив Веру, притягиваю к себе дочек. Им повезло больше – обе сухие и опрятные. С удивлением изучают нас и не понимают, как нас угораздило намокнуть внутри беседки.
- Надо убрать тут… - Вера растерянно осматривается, но я подгоняю ее жестом.
- Я сам потом все занесу, а ты девочек переоденешь. Да и сама… - окидываю ее беглым взглядом, но и этого хватает, чтобы напрячься.
Невесомая ткань легкого платья промокла до нитки и облепила красивое тело. Обвила грудь, талию, бедра. Как вторая кожа. Каждый изгиб выставила наружу, каждую округлость. Подчеркнула все достоинства, из которых буквально соткана Вера. Шикарная, аппетитная, очаровательная.
Колдунья!
Заставляю себя прекратить пялиться на нее, хоть это и нелегко.
Откашлявшись, поднимаю двойняшек на руки и несу в дом. Проследив, чтобы Вера тоже зашла и не упрямилась, провожаю ее взглядом. И возвращаюсь в беседку. Дождь бодрит и помогает собраться с мыслями, которые то и дело улетают за Верой.
Пытаюсь отвлечься. Кое-как сгребаю остатки ужина и посуду.
Глаза слепит яркий свет фар – и на территорию въезжает машина, которую я подсознательно ждал весь вечер. Принимаю из рук Андрея запечатанный конверт, но никак не могу заставить себя вскрыть его.
Лишь поздним вечером, переодевшись в тесную футболку охранника, потому что вещей с собой не привез, я выхожу на крыльцо.
Ливень утих. На улице лишь немного моросит.
Устраиваюсь на скамейке под навесом. Надеюсь, хотя бы у дома ничего не протекает. А по поводу беседки я сказал Андрею. Поручил найти бригаду и отремонтировать ее, а лучше… выгнать новую, из качественного сруба. Пожалуй, так и поступим. Хоть чем-то отплачу Ярославе Ивановне, которая отказалась брать с меня деньги за аренду.
Концентрируюсь на конверте. Все еще плотно закрытом. Кручу его в руках, подцепляю края, барабаню подушечками по печати.
Трус! Просто слабак!
Внутри то, что может спасти мою размеренную семейную жизнь. Или уничтожить ее навсегда. Потому что Даша не отвяжется. И если по закону я смогу оградить ее от дочек, то зов крови когда-нибудь сыграет свою роль. Именно этого я боюсь до безумия. Невозможно защитить детей от родной матери. Однажды они могут возненавидеть меня за то, что я прятал от них ее. Сложно прикрываться благими намерениями, когда речь идет о родителях.
- Черт бы тебя побрал, тварь! - рычу, проклиная бывшую.