Автор
В Лапочки-дочках из прошлого сердце Константина колотится от невыразимой боли и тревоги. Врач приводит его в реанимацию через бесконечный коридор больницы, где лишь звуки детских криков нарушают непрерывное молчание VIP палаты. Здесь уцелела дымовая завеса тайны и слез, скрывавшаяся в прошлой жизни....
Похоже, «Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он успокаивал меня, что дело не во мне, искал оправдания ее пренебрежительному отношению. Рассказал даже о смерти отца, с которым у них была оборвана связь много лет назад. В его рассказах я уловила нечто более глубокое. Я сполна прочувствовала горечь и боль, что он усердно скрывал от всех под железной маской.
Человек, которого лишили семьи собственные родители, всю жизнь пытался построить собственную по кирпичикам, укрепить, склеить намертво, а она то и дело грозила рассыпаться, как карточный домик на ветру. Воскресенский возрождал ее из пепла, на обломках, настойчиво возводил вновь.
Тогда я поклялась себе, что буду любить его за двоих. Нет, больше. Со знаком бесконечности. Поддерживать и сохранять нашу семью. Идти навстречу, а не шататься из стороны в сторону. Никаких больше сомнений! Даже если весь мир вдруг станет против него, я займу его сторону."
"Парадокс, но свекровь помогла мне щелкнуть заржавевший тумблер внутри себя. Наконец-то, я включила яркий зеленый свет – и разбила все остальные фонари.
Отмечали мы тихо. Без пафоса и толп гостей. Устроили уютный праздник в обновленном кафе, куда были приглашены только самые близкие и друзья. Там же организовали торжественную церемонию, главными героями которой стали наши воздушные, прелестные лапочки. Из их крохотных ручек мы брали кольца, и это было лучшим благословением для нас.
- Так, посмотрим, готов ли сегодня малыш показать свой пол, - вырывает меня из воспоминаний тонкий голос врача. – В прошлый раз так ведь и не повернулся? – тепло усмехается.
- Стесняется, - рокочет надо мной Костя, поглядывая на монитор УЗИ.
Доктор водит по небольшому животу холодным датчиком, а я, замерев, жду вердикта. Мысленно прошу кроху открыться нам, потому что дольше мучить папочку нельзя – и так весь извелся, пока не дождался повторного УЗИ.
- Девочка, - озвучивает доктор.
Мне не хватает кислорода, дыхание сбивается. Закусив губу, осторожно перевожу взгляд на задумчивого Воскресенского. И с трудом сдерживаю нервный смех. Что это, если не карма? Мужчина, который возомнил себя ярым женоненавистником, получил бумеранг. Теперь ему всю жизнь придется оберегать троих принцесс, кружить над ними коршуном и следить, чтобы никакой «говнюк» их не обидел.
