Автор
В душной клинице, где каждая капля времени кажется вечностью, Константин вынужден слышать голос матери своей женщины, полный жестокой хитрости и смятения. Вопреки шуму палат и детских криков, он ощущает молчаливое присутствие болезни рядом с ним. Здесь царит таинственная тишина, словно застывшая в атмосфере прошлого, где каждый шорох кажется предвестником неизбежности....
Похоже, «Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я укоризненно сжимаю губы и морщусь, намекая, что Матвей перегибает палку, изображая моего секьюрити. Вздохнув, он опускает плечи и заходит мне за спину."
"Все это время за нашими переглядываниями, бессловесным «общением» и рокировкой следит Воскресенский. Молча, хмуро и настороженно. Предупреждающе покашливает, обращая на себя внимание, и впивается в меня темным, пристальным взором, который не сулит ничего хорошего.
- Конечно, я вас выслушаю, Константин Юрьевич, - приподняв подбородок и открыв лицо, посылаю ему теплую улыбку.
На его губах играет мимолетная усмешка, но она тут же стирается с волевого, жесткого лица.
- Вот и договорились. Дождитесь меня, - отдает команду и, быстро просканировав меня с головы до ног, поворачивается к детям. – Малышки, пора отдыхать, - протягивает к Маше и Ксюше обе руки.
Двойняшки реагируют молниеносно.
- Мы не устали, - спорят они, но в то же время покорно плетутся за отцом.
На секунду оборачиваются, машут мне свободными ручками – и параллельно дергают Воскресенского за пальцы. Хотят что-то срочно ему сказать, но он, судя по их недовольным мордашкам, просит отложить беседу.
- Вера Александровна, - окликает меня Матвей. – Давайте просто уедем, - из-за его тяжелого баса просьба звучит громче, чем следовало бы. Ее обрывки долетают до Константина.
- Не беспокойтесь, никто здесь не съест вашу Веру Александровну, - оглянувшись, раздраженно кидает он. – Не знаю, чего именно вы так опасаетесь, но в этом доме она в полной безопасности. Во всех смыслах, - сердито зыркает на нас обоих, словно подозревает в чем-то. Хотя мы не сделали и не сказали ничего предосудительного.
Не понимаю, к чему он клонит и заранее предвкушаю сложный разговор с тяжелым мужчиной. Но выхода нет. Подхватив Матвея под локоть, веду его к выходу. В противоположную от лестницы сторону, подальше от Константина.
- Он тот самый Воскресенский, - объясняю путано, но шеф привык воспринимать мои короткие, обрывистые сообщения. – Юрист, о котором я тебе говорила. Как бы он меня не раздражал, но не хотелось бы портить с ним отношения, - выпаливаю честно.
