Осенью, когда дни становились короче и ночи – длиннее, а на улицах Клыкова падала промозглая сырость, здесь стало проще погрузиться в таинственный мир Ларца полного тьмы. В этот период туристы с экскурсий реже заезжали к Клыковым пещерам, создавая вокруг этих таинственных мест еще большую атмосферу мистики и загадки....
Как только последние языки огня, прикрывающие его, исчезли, оставшийся голым парень поспешно прикрылся руками огляделся по сторонам в поисках какой-нибудь одежды.
Женя с готовностью сдернула с плеч и протянула ему свою толстовку. Ничего другого в подвале все равно не было. Тимофей сделал себе нечто вроде набедренной повязки, завязав рукава на боку. Затем все трое рванули к лестнице, ведущей наверх. Тимофей пропустил девушек вперед. Женя взбежала по лестнице и толкнула деревянную дверь, Луиза выскочила вслед за ней. Свет, с трудом проникающий в окна, был очень слабым, но сейчас он казался чуть ли не ослепительным.
Тимофей был уже на середине лестницы, когда что-то с силой ударило его по лодыжке. Парень со всего размаху упал на ступеньки и схватился за перила, чтобы не свалиться. Но тут сильные пальцы вцепились в его ногу и резко дернули вниз.
Тимофей испуганно обернулся. За ним следом карабкалась Устинья с залитым кровью лицом. В глазах старой ведьмы горела лютая злоба. Палка вновь поднималась для очередного удара.
Увидев старуху, Луиза издала пронзительный визг. Женя, заткнув уши руками, бросилась на помощь Тимофею. Она увидела, как палка Устиньи опускается ему на голову, но парень резко дернулся, и удар пришелся на голое плечо. Мгновение спустя вопль Луизы достиг самой высокой ноты, и все стекла в окнах дома взорвались.
Степанова схватила Тимофея за руку и изо всех оставшихся сил потащила наверх, но старуха не отставала. Зверев лягнул ее свободной ногой, но удар не возымел никакого действия.
Парень вскочил на ноги, морщась от боли и потирая плечо. Девушки одновременно вскрикнули, и он проворно обернулся. Брошенная старухой палка просвистела у самого его носа."
"Следом в темном проеме появилась Устинья. В ее руке, на которой по-прежнему был надета кожаная перчатка, был зажат нож с длинным, потемневшим от времени лезвием. Старуха неожиданно плавно двинулась на него, выставив вперед клинок. Тимофей невольно отметил, что нож очень старинный и явно серебряный.
Он осторожно отступил, прикрывая собой обезумевших от страха девушек, затем схватил подвернувшийся стул и выставил его перед собой.
– Оставь нас в покое! – крикнула Женя. – Сумасшедшая! Что мы тебе сделали?
– Пока ничего, – захихикала старуха. – Но можете сделать…
Она сделала резкий выпад, и Тимофей подставил ей стул. Сумасшедшая со зловещей усмешкой на окровавленном лице проворно отскочила назад и снова приняла атакующую позицию.
