Осенью, когда дни становились короче и ночи – длиннее, а на улицах Клыкова падала промозглая сырость, здесь стало проще погрузиться в таинственный мир Ларца полного тьмы. В этот период туристы с экскурсий реже заезжали к Клыковым пещерам, создавая вокруг этих таинственных мест еще большую атмосферу мистики и загадки....
Тот растянулся на полу, и Алиса сразу кинулась на помощь Карине, которую теснили в угол сразу трое. Но тут в раскрытое окно влетело еще два кома зеленой грязи и прихлопнуло обеих девушек к стене. Значит, снаружи тоже кто-то был! Их обложили со всех сторон!"
"Тимофей ощутил, что начинает меняться. Из кончиков пальцев вытянулись когти, кожа покрывалась узорной золотистой чешуей. Все происходило помимо его воли, будто сработал некий механизм самозащиты.
В этот момент на него обрушилось сразу с десяток зарядов липкой гадости.
В помещении тут же все стихло.
Пару минут спустя в столовую вошли сэнсэй Канто и физрук Владимир Игоревич Добрынин. На невеличке Канто было длинное шерстяное пальто и широкополая шляпа, то и дело сползавшая старикану на уши. Но, как бы нелепо он ни выглядел, никто и никогда не осмелился бы сказать ему об этом в лицо.
– Ну и мерзопакостное же зрелище, – спокойно заметил Канто. – Чем больше смотрю на вас, тем сильнее тошнит.
– Провал. Полный провал! – воскликнул физрук.
Мнимые работники столовой, посмеиваясь, подходили к ним. Все это были молодые мужчины и женщины, крепкие и подтянутые. В одном из них Тимофей неожиданно узнал охранника, который часто дежурил вечерами у ворот «Пандемониума».
Владимир Игоревич громко щелкнул пальцами, и вся слизь растворилась в воздухе, будто и не бывало. Ученики с криками и грохотом посыпались на пол, заваленный подносами и осколками тарелок.
– Что это было? – выдохнул Стас Кащеев.
– Всего лишь проверка, которую вы завалили, – сообщил всем присутствующим сэнсэй Канто.
– Проверка?! – потрясенно воскликнула Карина Кикмарина.
– И скажите спасибо, что они использовали эту слизь. Настоящий противник мог пустить в ход огонь либо электрические молнии. Вот тогда бы вам не поздоровилось, – фыркнул Канто.
