Осенью, когда дни становились короче и ночи – длиннее, а на улицах Клыкова падала промозглая сырость, здесь стало проще погрузиться в таинственный мир Ларца полного тьмы. В этот период туристы с экскурсий реже заезжали к Клыковым пещерам, создавая вокруг этих таинственных мест еще большую атмосферу мистики и загадки....
Я так много пропустила, пока была в отъезде… Ты знаком с Симой?"
"– Даже слишком хорошо! И с ее отцом тоже! – грозно буркнул Поликутин-старший. – Это дочь Платона Долмацкого!
– Ох, – выдохнула Виктория, и ее лицо вытянулось. От былого радушия не осталось и следа. – Какая жалость…
– Я не понимаю, за что вы так не любите моего отца, – пробормотала Серафима, – но вы сильно ошибаетесь на его счет…
– Да неужели?! Вряд ли я ошибаюсь, деточка, я прекрасно знаю твоего папашу! – Иван Поликутин разошелся не на шутку. – И отлично представляю, на что он способен! А вы, значит, уже и пожениться решили?!
Виктория поспешно взяла мужа за руку, чтобы хоть немного успокоить, но это не помогло.
– Мне нет никакого дела до ее отца! – вспыхнул Клим. – Серафима не виновата в том, что она дочь Долмацкого!
– Я запрещаю тебе встречаться с этой девицей! – жестко заявил ему отец. – У вас не может быть ничего общего!
– Кажется, я слышал свою фамилию? – раздалось позади Тимофея.
К ним шагал Платон Долмацкий в дорогом черном костюме, яростно сверкая глазами, – странно, что молнии не летели.
Тимофей понял, что нужно немедленно убираться куда-нибудь. И что за дурацкая привычка вечно оказываться не там, где нужно?! Зверев задом попятился к запасному выходу.
– Ты, кажется, вздумал запрещать что-то моей дочери?! – зло поинтересовался Платон Евсеевич. – Кем ты себя возомнил, Иван, – Господом Богом?
– Я, в отличие от тебя, манией величия не страдаю, – бросил ему Иван Поликутин.
– Папа… – напряженно произнес Клим.
– Не лезь, – шепнула сыну Виктория.
Скандал разгорался. Мужчины осыпа́ли друг друга ругательствами, привлекая внимание окружающих людей. Было очевидно, что они действительно ненавидят друг друга. Тимофей, не дожидаясь продолжения, выскользнул на задний двор кинотеатра. Громкие крики и музыка остались за негромко хлопнувшей дверью, но, как оказалось, и во дворе было неспокойно.
Прямо на бордюре сидели Димка и Стас, бурно выясняли отношения и одновременно лопали бутерброды – смывшись с праздника, они прихватили с собой целый поднос закусок.
– Еще раз спрячешь мою зубную щетку, – возмущенно говорил Димка, – я спрячу все шнурки от твоих кроссовок.
– Какое вероломство! – ужаснулся Кащеев.
– И вы туда же, – вздохнул Тимофей, усаживаясь рядом. – И почему все так любят скандалить?
– А кто еще? – спросил Стас с набитым ртом.
– В кинотеатре Платон Долмацкий и старший Поликутин собираются поубивать друг друга.
– Ничего себе! – вытаращил глаза Димка.
