Автор
В Ларк-Райз жили бедняки, где под черными хмарьками обитали жаворонки. Глинистые поля и зеленые колосья создают таинственный мрак в душу читателя, заставляя задуматься о судьбе деревеньцев этой маленькой горы на северо-востоке Оксфордшира.
– Чтоб мне лопнуть! – обычно говорил Джерри. – Я в жизни своей не видел столько молок. Хорошо, что я не любитель, иначе бы давно сам все съел. – И он по очереди сдавливал сельди большими красными пальцами и наклонял голову набок, будто прикидывая, а затем объявлял, что у всех рыбин мягчайшие молоки, даже если их не было вовсе. – Она прямо лопается, говорю вам! – Конечно, еще бы рыба не лопалась, когда ее так сдавливали. – Но что вам проку от одной селедки на всех? Вот что, – торопливо предлагал он. – Отдам вам эти три огромные рыбины за два с половиной пенса.
Но к чему эта скидка! Два с половиной пенса на дороге не валялись; на счету был каждый пенни, так что покупательница, расставшись с ним, нередко казалась себе эгоистичной обжорой; но после утра, проведенного у корыта, она так нуждалась в каком-нибудь лакомстве, а копченая селедка вносила аппетитное изменение в ее обычно однообразный рацион.
Апельсины тоже искушали хозяек, потому что их любили дети. Одной из самых больших радостей было найти на каминной полке по возвращении из школы зимой апельсины.
Повозка Джерри страшно манила Лору.
– Как она называется? – спросила однажды Лора, указывая на особенно странный экземпляр.
– Это солнечник, крошка. Видишь эти черные пятна? Похоже на следы пальцев, правда? Говорят, что это и впрямь они. Он готовил их в ту ночь, знаешь, когда они рыбачили, взял несколько штук и приготовил на всех, и с тех пор, говорят, на каждом солнечнике, которого вытаскивают из моря, есть отметины Его пальцев.
Лора недоумевала, потому что Джерри не назвал «Его» по имени, а кроме того, это был пьющий, сквернословящий старик, который, как ей представлялось, едва ли стал бы пересказывать священные предания.
– Вы имеете в виду Галилейское море? – робко осведомилась она.
– Именно, крошка.
