Она еще пару секунд смотрела на меня. Ее зрачки постепенно увеличивались. Это было так интересно. Раньше я такое видел только у кошек, увидевших добычу.
Милена вскочила. Одеяло соскользнуло с ее плеч. Она сидела в постели, опираясь на локоть и обнажая бюст. Мне открылось приятнейшее зрелище. Глаза сами опустились вниз. Девушка, заметив мой взгляд, смутилась и резко потянула одеяло на себя, оголив мою перетянутую чистой тканью грудную клетку. Грамотно меня перевязали, словно эластичными бинтами. Хмыкнув, я попробовал встать и одеться. Ойкнув, девушка вскочила и, не обращая внимания на свою полную наготу, потянула меня назад, грозя страшными карами за ослушание.
– Ларс, ты только проснулся, а собрался уже куда-то идти, – ворчала супруга, – вот подожди, вернется Эса, она устроит тебе взбучку.
– Откуда вернется? – я подался ее уговорам и лег на место.
Действительно, рановато мне вставать. Об этом мягко намекнула режущая боль под ребрами.
– С похода на Смоленск.
– Не понял, – я удивленно обернулся к ней, – Зачем?"
"Милена успела накинуть на себя мою рубашку, подвернувшуюся под руку, и села рядом со мной, поджав ноги под ягодицы.
– Она поймала того, кто стрелял в тебя, – пояснила жена.
Оказывается, в меня стрелял подручный Рогволда, бывшего воеводы князя смоленского. Пока я целых пять дней был в отключке, Эса и дядя развернули бурную деятельность. Лучник, стрелявший в мою тушку, был пойман к вечеру того же дня. Эса развязала ему язык в присутствии дяди и новоиспеченного тестя. Способы, которыми пытали несостоявшегося убийцу, впечатлили даже Радомысла и Ходота. Стрелок, захлебываясь слезами и кровью, поведал интереснейшую историю. Под давлением местной элиты, князь Олег простил воеводу и принял его обратно. Рогволд заплатил виру. Народу же поведали, что я, Ларс, оговорил воеводу. Говорят, дядюшка был в таком гневе, что собирался лично вызвать на суд Богов Олега.
Когда дядя успокоился, он созвал совет из Сокола, Ходота и Эсы. Олег, еще до поражения в той злосчастной морской битве, из которой я еле выбрался, считался равный словенам по силе союзником. А уж после битвы с Гунульфом, он стал еще сильнее, поэтому союз со словенами ему не особо и выгоден. А если Гунульф и ему предлагал звонкую монету за нейтралитет, то все становится на свои места. Войска у столицы кривичей достаточно, чтобы отбиться от словенов. Если учесть расположение Смоленска и Хольмграда, то вырисовывается принеприятнейшая картина, в которой Гунульф может воспользоваться оттягиванием словенского войска на юг, к кривичам, чтобы самому с севера осуществить набег на Хольмград. Думаю, что дядя прекрасно понял сложившуюся неприглядную ситуацию.