Сборы в Хольмград не затянулись. С Ходотом и Рогнедой мы тепло попрощались. Радомысл постепенно приходил в нормальное чувство, но старался передвигаться в телеге. Мы выехали из Кордно под благодарственные прощальные возгласы жителей города. Армия Кордно охраняла многотысячный город. Ходот договорился со смоленским князем – пора привыкать так называть дядю – о постое его смоленской части войска, которое дядя обязался отдать вятичам в обмен на найм их войска для захвата Смоленска, в самом Смоленске, но с условием, что раз в два дня между городами будут курсировать гонцы. Они должны будут сообщать о ситуации в городах и необходимости общего сбора против неприятеля. Ходот отправил на юг своих лазутчиков, чтобы быть в курсе возможного нападения каганата.
Тысячное войско Смоленска под предводительством Радомысла двигалось медленно для моего восприятия. Мне казалось, что мы ползем, а не двигаемся. Обоз растянулся на километры. Сокол ушел в авангард войска, туда же рванула Забава, которая успевала собрать нужные травы для лекарского искусства, пока войско ползло вперед. В середине находилась наша компания из меня, Милены, Аршака, дяди и Аги. Эса периодически перемещалась по войску, контролируя процесс похода. Иногда мне казалось, что ей всего лишь скучно, поэтому она просто скакала на коне, чтобы развеяться.
Аршак по вечерам помогал мне в латыни и византийскому письму. Сокол на дневном привале не забывал меня учить бою на топорах. С каждым разом у меня получалось все лучше.
С дядей мы часто беседовали о политике, государственном устройстве возможного превращения союза в государство. Он даже поделился мыслью, что отцу не понравится наши идеи, так как ранее Радомысл делал намеки собрать под крылом словенов все окружающие племена, но не смог добиться понимания со стороны Гостомысла. Отец считает, что сила равносильных племен в союзе больше и мощнее, чем навязывание диктата одного племени на другие. Очень обрадовало понимание и в таком вопросе, как отказ от любой формы рабства. Никаких долговых крепостных и закупов. Может быть история еще не дошла до таких понятий, я не помню, но главное, что расхождений в понимании политики будущего государства у нас с ним нет.
На одном их привалов, дядя рассуждал о наименовании титула главного князя в этом нашем мифическом государстве. Он считал, что можно выбрать главного князя среди всех и дать ему титул главного или верховного. Мои доводы об именовании предводителя союза царем по образу Цезаря, потешили самолюбие дяди.
– А кого ты царем видишь? – задал каверзный вопрос Радомысл.
– Отца, конечно, – не задумываясь, ответил я.
– А себя – кем? Князем Хольмграда, раз отец станет царем?
– Почему же? Могу и царским советником быть.