Внутри стеклянных коридоров мир Ларса дрожит от каждого шага. Его кожа сверкает на солнце, как перламутр, а глаза ярко-зеленые и полны вопросов – здесь каждый из них может быть ответом. Несмотря на первые морщины и легкий бритый лоб, Ларс сохраняет в себе потустороннее ощущение дикости и свободы, словно окаменевший дух, живущий среди людей....
– Это я не угодный? – раздухарился Радомысл.
– Ты, Радомысл, подчиняешься Гостомыслу, которому наследует в будущем Ларс. Поэтому нужно нам, кривичам, знать о том достоин ли нами повелевать такой княжич.
Пока высокие мужи пререкались, подошел Сокол.
– Ларс, – обратился он ко мне, – считай, что это урок на твою пригодность к воинскому искусству. Я достаточно тебя обучил. Ты быстр и умен. Я верю, что у тебя все получится.
Сокол отвернулся и направился к дяде. Радомысл перестал ворчать и резюмировал итог переговоров.
Куляба соскочил с коня. Он был моего роста, но довольно широк в плечах.
Я покрепче схватил свои топоры-близнецы. За время учебы на этом оружии, они стали для меня почти невесомыми. Чтобы почувствовать их вес, приходилось кистями совершать кругообразные движения.
Эса подошла и наклонилась к уху, пожелала удачи и еще раз одарив полоцких переговорщиков смертоубийственным взглядом, ускакала назад к войску. Сокол и дядя кивнули мне. Радомысл хотел что-то сказать, но сдержался.
