Внутри стеклянных коридоров мир Ларса дрожит от каждого шага. Его кожа сверкает на солнце, как перламутр, а глаза ярко-зеленые и полны вопросов – здесь каждый из них может быть ответом. Несмотря на первые морщины и легкий бритый лоб, Ларс сохраняет в себе потустороннее ощущение дикости и свободы, словно окаменевший дух, живущий среди людей....
Дядя спрятал искалеченную руку в наручи и уложил ее на луку седла, поэтому его «как же так?» не могло быть адресовано к потере руки.
– Чему ты удивляешься? – видимо и дядя не понял его вопроса.
– Как же так получилось, что твой брат струсил и прячется от меня? – со смешком заявил Гунульф.
– С чего ты взял, что он прячется, – хорош дядя, сдержал гнев, – Гостомысл направил свою армию во главе с сыном, дабы Ларс отомстил за своих братьев.
– Этот юнец – Ларс? – небрежно хмыкнул Гунульф, кивая в мою сторону, – А Гостомысл еще коварнее, чем я о нем думал.
– Гунульф, – я решил вмешаться в «переговоры», – я предлагаю тебе сдаться.
Его хохот был поддержан двумя товарищами-переговорщиками. Надо заканчивать этот треп, пора воевать.
– Я не закончил, – продолжил я, – твое поражение будет принято при условии, если ты сейчас же встанешь передо мной на колени и попросишь прощения за убийство моих братьев.
Лица врагов окаменели. Смех стих. Гунульф потянулся к топору, но остановился на полпути к цели.
– А ты такой же пустобрех, как и твой отец, – процедил он, сквозь плотно сжатые зубы.
– Я так понимаю, что это отказ от моего щедрого предложения. Верно?
– Я заставлю тебя умолять о снисхождении, – злобно прорычал мой враг.
– Что же, раз ты такой недальновидный, то тогда нам не о чем разговаривать. Пусть победит сильнейший.
Я развернул коня и пришпорил животинку. Дядя с Ходотом догнали меня. Мы скакали к нашему войску в полном молчании.
Добравшись до нашей ставки, я развернулся в сторону врага и с замиранием сердца следил за действиями Гунульфа. Наша армия была готова, требушеты установлены. В зависимости от того, что предпримет противник, мы должны были применить тот или иной сценарий.
Я верно рассчитал, что наличие непонятных сооружений, а требушеты именно такими и выглядели, заставит Гунульфа осторожничать и он не пропрется сломя голову бежать в атаку.
"И это замечательно. Действуем строго по плану. Я махнул рукой горнисту. Два протяжных гудка. Пять сотен лучников выдвигаются вперед сквозь ровные квадраты пехотинцев-варягов. Следом за ними идет мой засадный полк из восьми сотен варягов, которые держат в руках длинные пики, наструганные для конницы врага.
