Автор
Неприятность Говорили, что на набережной появилось новое лицо… Один вечер в июле 1927 года, когда Ялта ожила от волнующих песен и бурлящего моря. На привычном месте отдыха произошло нечто непредсказуемое: подкатившая к набережной машина вывела из нее обычную шляпку, а затем – хорошо вибрировавший постельник в белом. Из него вышел мужчина в сопричастности и открыл оружие против девушки, стоящей рядом и наслаждаясь видом моря....
– Тогда там может быть только: «Фильма Сергея Эйзенштейна является самой гениальной картиной наших дней».
Все засмеялись.
– Любую другую точку зрения все равно напечатать не дадут, – добавил Вася. – Тогда зачем стараться?
– Мы просто разговариваем, – ответил Андрей.
– Так что насчет «Броненосца»? – спросил Опалин.
– Честно? – Актер усмехнулся. – Слабый сценарий, безграмотные надписи. Но, – он со значением поднял указательный палец, – технически придраться не к чему. Операторская работа.
– Ты, Эндрю, контрреволюционный миллионер, – шутливо произнес Вася.
Лёка сразу же перестала улыбаться: ей показалось, что ее спутник переборщил с фамильярностью. Однако она недооценила быстроту реакции своего партнера по съемкам.
– Комиссар Харитонов, подите к черту, – не остался в долгу актер, после чего повернулся к ней и поглядел прямо в душу своими прозрачными зелеными глазами.
– Не надо на меня смотреть, – тотчас отозвался фотограф, многозначительно улыбаясь Вале.
Она нахмурилась и отвела глаза.
– Ну тогда посмотрите на… – Андрей бросил взгляд на улицу и осекся.
– Э… да, – пробормотала Лёка, разглядев на сиденье фигуру уполномоченного, стиснутого между Сандрыгайло и Будрейко.
На коленях Матвей Семенович держал довольно большой портфель, и выражение лица у него было такое, словно его везли на казнь – или к дантисту, способному без наркоза выдрать клиенту половину зубов.
– Ах да, сегодня же он получает деньги в банке, – спохватился Еремин.
