Автор
Неприятность Говорили, что на набережной появилось новое лицо… Один вечер в июле 1927 года, когда Ялта ожила от волнующих песен и бурлящего моря. На привычном месте отдыха произошло нечто непредсказуемое: подкатившая к набережной машина вывела из нее обычную шляпку, а затем – хорошо вибрировавший постельник в белом. Из него вышел мужчина в сопричастности и открыл оружие против девушки, стоящей рядом и наслаждаясь видом моря....
– Ваня, с кем ты там разговариваешь? – прозвенел высокий женский голос, и из дома вышла женщина с тазом в руках.
Она была почти совершенно седая, но с невероятными голубыми глазами, и Опалин, увидев ее, подумал, что в молодости она, наверное, была поразительной красавицей.
– Да вот, с одним товарищем, – проворчал тезка Опалина, – простите, но, кажется, вы не представились…
– Иван Григорьевич Опалин. Я из московского угрозыска.
– Ого! – уронил человек в кресле, и Иван понял, что его собеседник по-настоящему заинтригован.
Стукнула калитка, в сад вошел Кеша.
Из-за особенностей дороги ему пришлось остановить машину примерно в сотне метров от дачи, причем для того, чтобы довести автомобиль хотя бы до этого места, ему потребовалось все его мастерство.
– Добрый день, – сказал он, изобразив что-то вроде поклона, и повернулся к Опалину. – С трудом удалось развернуться… хорошо, хоть дерево нашел, под него поставил машину, пусть остынет.
Вера поглядела на Кешу и с грохотом выронила таз, из которого при падении выплеснулась вода.
– Я Кеша Максимов, – объявил шофер и снова поклонился.
– Боже, какая я неловкая, – сказала Вера с досадой.
Опалин подошел к ней и поднял таз.
– Ничего страшного, это же просто вода, – заметил он, вынудив себя улыбнуться.
На самом деле ему хотелось увидеть вблизи выражение лица хозяйки дома.
Ему показалось, что Вера не просто так выронила таз. А что, если она испугалась его спутника? Что, если Кеша вовсе не случайно ехал по шоссе и предложил подбросить его, чтобы узнать, что он, Опалин, собирается предпринять?
Ведь не зря же сказал Парамонов, что Броверманы знают, кто убил их брата, но предпочитают молчать.
«И я, как нарочно, разболтал ему, что я из угрозыска… – мелькнуло в голове у Опалина. – Черт побери!»
– Все в порядке? – спросил у сестры Иван Ильич.
Уж он-то точно не опасался Кеши и вообще не обратил особого внимания на его появление.
– Да, да, – отозвалась сестра и повернулась к Кеше. – Вообразите, когда вы вошли, я почему-то вспомнила почтальона. – Говоря, она быстро поправила волосы, переставив несколько шпилек. – Помнишь, Ваня? Почтальон… как же его звали… который летом четырнадцатого года принес известие о том, что Россия вступила в войну.
– Да не помню я, – с досадой отозвался брат, убирая гитару.
