Автор
Неприятность Говорили, что на набережной появилось новое лицо… Один вечер в июле 1927 года, когда Ялта ожила от волнующих песен и бурлящего моря. На привычном месте отдыха произошло нечто непредсказуемое: подкатившая к набережной машина вывела из нее обычную шляпку, а затем – хорошо вибрировавший постельник в белом. Из него вышел мужчина в сопричастности и открыл оружие против девушки, стоящей рядом и наслаждаясь видом моря....
Где бы Федя ни находился, раз в два-три дня он обязательно отправлял домой письмо с отчетом о том, где он был и что делал.
Однако то, что произошло вчера, Федя до сих пор вспоминал с содроганием. Он не знал, как ему писать об этом.
Положим, появление утопленника еще можно было списать на внешние обстоятельства, но именно после него все пошло кувырком.
Съемки прервали, Борис вышел из себя, но это еще было полбеды.
Настоящие неприятности начались позже, когда после совершенно дивного ужина в ресторане Федя в компании друзей и каких-то симпатичных девушек отправился бродить по городу.
В одном из переулков он споткнулся о мертвое тело, но сначала решил, что человек перебрал и ему нужна помощь. Посерьезневший Володя Голлербах признал в лежащем их коллегу и сказал, что, кажется, тот не дышит. Затем девушки с визгом убежали, а вместо них пришли какие-то мрачные несговорчивые люди, которые, очевидно, не смотрели кино, потому что требовали у Лавочкина и Голлербаха удостоверения личности и упорно допытывались, уж не они ли зарезали человека.
Надо, впрочем, сказать, что в одной компании с Федей и Володей оказался художник Усольцев, который выпил больше всех, ничего не соображал и на все вопросы уверенно отвечал «да».
Затем со всех троих снимали показания в угрозыске, но в конце концов все же отпустили. Однако все случившееся произвело на комика настолько гнетущее впечатление, что он до сих пор ежился при одном воспоминании об этом.
Федя перечитал начало письма и только собирался написать: «Вчера случились кое-какие неприятности, но не у меня», чтобы мама лишний раз не беспокоилась, когда его позвали из коридора.
– Федя! Ты у себя?
– Ага! – прокричал актер, узнав голос Голлербаха. – Сейчас открою…
Лавочкин подошел к двери и впустил коллегу.
Володя был блондин с мягкими чертами приятного лица и прозрачными глазами, стройный и спортивный. Он был влюблен в кино, а не в свою значимость в кино, что выгодно отличало его от большинства актеров. К тому же он был скромен и позволял Лавочкину, который был старше (на целых три года) и больше снимался, смотреть на себя чуть-чуть сверху вниз.
– Уже нашли? – спросил Федя.
– Кого?
– Ну… Того, кто Сашу зарезал.
Володя покачал головой.
– Ты о его матери слышал?"
"– Нет, – ответил Федя. – А что с ней?
– Да скверно. Повеситься пыталась. Хорошо, соседка вовремя заметила, на помощь позвала. Какой-то парень из петли ее вынул. Говорят, вовремя успел – еще бы немного, и все.
