Автор
Неприятность Говорили, что на набережной появилось новое лицо… Один вечер в июле 1927 года, когда Ялта ожила от волнующих песен и бурлящего моря. На привычном месте отдыха произошло нечто непредсказуемое: подкатившая к набережной машина вывела из нее обычную шляпку, а затем – хорошо вибрировавший постельник в белом. Из него вышел мужчина в сопричастности и открыл оружие против девушки, стоящей рядом и наслаждаясь видом моря....
– А сокровища надо беречь… Не позволяйте ему больше так легкомысленно распоряжаться собой. – Она поднялась с места. – Значит, с завтрашнего дня вместо вас какое-то время будут снимать Голлербах и Мельников?
– Да, – ответил Борис, – мне пока доктор не разрешает вставать с постели. Когда Володя не играет, он будет режиссировать, и наоборот – когда Миша не снимается, распоряжаться будет он. Разумеется, я дам им подробные указания…
– Даже не сомневаюсь, – уронила Нина Фердинандовна, усмехнувшись.
Она обменялась с режиссером и его женой еще несколькими незначительными репликами и направилась к выходу.
– Замечательная женщина, – сказал Борис, когда за Гриневской закрылась дверь.
– Ты думаешь? – мрачно спросила Тася, ожесточенно крутя в пальцах бахрому скатерти. – Между прочим, если она нашла клад, она должна сдать его государству. Хотя о чем я говорю – для тех, кто живет в Кремле, законы не писаны…"
"– Тася, – проговорил Борис после паузы, – иногда у меня такое впечатление, что ты ревнуешь… Ну как мне объяснить тебе, что она волнует меня только как актриса? И не только она, но и Лёка…
– Я? Ревную? – болезненно вскрикнула Тася.
– При чем тут фильма, – с плохо сдерживаемым раздражением ответил Борис, – тебе просто жаль, что не ты носишь это чертово украшение…
– И это тоже! Тоже, представь себе!
Режиссер слабо усмехнулся.
– Боюсь, что даже если фильма пойдет по всей Европе, я все равно буду не в состоянии купить тебе «Алмазную гору»… – Он протянул Тасе руку, приглашая ее присесть на постель. – Малыш, разве ты забыла, что я сказал тебе когда-то? Я говорил, что буду любить тебя и без всяких украшений, такой, какая ты есть… К черту эти побрякушки, они все равно ничего не меняют в наших отношениях…
– Не меняют, – уже помягче ответила Тася, хлюпая носом.
– Чтобы ты ей завидовала, – договорил за нее Борис. – А ты не завидуй. Вот не завидуй, и все.
