Пианист Месяцев Игорь возвращается из гастролей по Германии, где его внутренний мир сталкивается с инстинктами и реальностью. Между любовью к семье и сложными отношениями с сыном Аликом возникает глубокий конфликт. Инстинкт самосохранения и личные переживания создают напряженную атмосферу.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Лавина»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Пианист Месяцев Игорь возвращается из гастролей по Германии, где его внутренний мир сталкивается с инстинктами и реальностью. Между любовью к семье и сложными отношениями с сыном Аликом возникает глубокий конфликт. Инстинкт самосохранения и личные переживания создают напряженную атмосферу.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Пианист Месяцев Игорь возвращается из гастролей по Германии, где его внутренний мир сталкивается с инстинктами и реальностью. Между любовью к семье и сложными отношениями с сыном Аликом возникает глубокий конфликт. Инстинкт самосохранения и личные переживания создают напряженную атмосферу.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Пианист Месяцев Игорь Николаевич сидел в самолете и смотрел в окошко. Он возвращался с гастролей по Германии, которые заняли у него весь ноябрь.
Месяцев боялся летать. Каждый раз, когда слышал об авиакатастрофе или видел на телевизионном экране рухнувший самолет, он цепенел и неестественно сосредоточивался. Знакомый психоаналитик сказал, что это нормально. Инстинкт самосохранения. Только у больных людей этот инстинкт нарушен, и они стремятся к самоликвидации. Смерть их манит. Здоровый человек хочет жить и боится смерти.
Месяцев хотел жить. Хотел работать. Для него это – одно.
До восемьдесят пятого года, до перестройки, приходилось ездить с гастролями в медвежьи углы, по огородам, играть на расстроенных роялях в клубах, где сидели девки с солдатами, дремали пьяные бомжи. Сейчас Месяцев играл на лучших роялях мира. И в лучших залах. Но кому бы он ни играл – бомжам или немцам, – он неизменно играл для себя. И это спасало.
Немецкие города были аккуратные, маленькие, как декорации к «Сказкам братьев Гримм».
Принимали хорошо, кормили изысканно. Однажды на приеме у бургомистра Месяцев ел нечто и не мог понять, что именно. Спросил у переводчицы Петры:
– Это такой американский мужчина, который весной делает р-р-ру-у…
– Тетерев, – догадался Игорь.
– Вот-вот… – согласилась переводчица.
– Не мужчина, а птица, – поправил Месяцев.
Петра мило улыбнулась. Она была маленькая и тощенькая, как рыбка килька. И такие же, как у рыбки, большие, чуть-чуть подвыпученные глаза. Игорь не влюбился. А она ждала. Он видел, что она ждет. Но не влюбился. Он вообще не влюблялся в женщин. Он любил свою семью.
Семья – жена. Он мог работать в ее присутствии. Не мешала. Не ощущалась, как не ощущается свежий воздух. Дышишь, и все.
Дочь. Он любил по утрам пить с ней кофе. Она сидела, закинув ногу на ногу, с сигаретой, красивая с самого утра. Сигарета длинная, ноги длинные, волосы длинные и нежная привязанность, идущая из глубины жизни. Зачем какие-то любовницы – чужие и случайные, когда так хорошо и прочно в доме?
Сын Алик – это особая тема. Главная болевая точка. Они яростно любили друг друга и яростно мучили. Все душевные силы, оставшиеся от музыки, уходили на сына.
Месяцев смотрел в окошко самолета. Внизу облака, а сквозь них просматривается бок земли. Говорят, если самолет раскалывается в воздухе, люди высыпаются в минус пятьдесят градусов и воздушные потоки срывают с них одежду, они летят голые, окоченевшие и мертвые скорее всего. Но зачем об этом думать?.. Знакомый психиатр советовал переключаться. Думать о чем-то приятном.
О жене, например. Они знали друг друга с тринадцати лет. С седьмого класса музыкальной школы. Первый раз поцеловались в четырнадцать. А в восемнадцать поженились и родили девочку Аню.
