Автор
В Лавке редкостей происходит что-то необычное и потрясающее: сковородка девушки оказывается невероятным оружием, вызывающим опасение даже издалека. Но Наташа, привыкшая к сюрпризам, осознает, что этот разговор - сигнал расставания от своего безрассудного поклонника. В темноте комнаты она пытается обдумать новую реальность, а голос его в ушах словно требует объяснений....
Мне ужасно не хотелось отпирать щеколду и впускать раннего клиента, но он забарабанил вновь.
— Чем могу служить? — вежливо улыбнулась я.
— Принимай товар, хозяйка. Все по списку, тютелька в тютельку, как и договаривались.
— Товар? — изумилась я. — Но… Вы, наверное, ошиблись, я ничего не заказывала.
— Да как же? Вот, — мужчина принялся шарить в бездонных карманах, погрузив руки в них едва не по локоть. Наконец на свет появилась измятая бумажка. — Вот накладная. Честь по чести. Мое дело доставить, ваше — принять и оплатить заказ.
— Оп…платить? — вцепилась я в бумажку.
Что у нас там?
Ничегошеньки не понимаю. Банки, бутылки, емкости какие-то. Главное, пустые! И тут меня осенило.
— Вы, наверное, дверью ошиблись. Старьевщик живет чуть дальше по улице, постучите в соседнюю дверь, — махнула я рукой на швейную мастерскую мадам Бабетты.
Мужичок сложил на груди руки и нахмурил брови.
— Не морочьте мне голову, хозяйка. Лучше почитайте внимательно. Там прямо так и написано: «Лавка редкостей Женевьев Риммель».
И вдруг я почувствовала, что в затылок повеяло холодом, а из-за моей спины раздался торопливый голосок бабули Терезы:
— Не слушайте ее, милейший, девочка новенькая, ничегошеньки в нашем деле не смыслит пока. Заносите все в дом. О, банки, нам как раз нужны банки! Ты бы отошла, Наташенька, да не путалась под ногами.
Сладкий голосок вкупе с широкой неестественной улыбкой заставил меня в который раз за это утро вздрогнуть и попятиться.
— Сюда, сюда, ставьте, аккуратнее, — захлопотала вокруг него бабка.
— С вас сто солеров, — внушительно объявил этот подозрительный тип.
— Ик! Сколько?
Посетитель все больше напоминал мне тех мошенников, что приходят с рекламой всякой ерунды, а потом объявляют, что стоит эта фиговина стопятьсот тысяч, уплатите, распишитесь, иначе мы пойдем в суд! А бабуля в этот момент слишком уж походила на жертв тех самых мошенников.
— У меня нет таких денег, и не думаю, что ваш товар так уж мне нужен, — покачала я головой и открыла дверь на выход. — Так что, прошу!"
"— Я заплачу! — вновь оживилась Тереза и внушительно посмотрела на меня. — Сама!
— Но бабуля! — снова попыталась я пресечь грабеж.
