Автор
Каждое утро наполняется радостью и осознанием, что мир за пределами этих стен несет с собой лишь вдохновение. В окнах Лаврушки — зеленый город на фоне бескрайнего неба, где каждая секунда кажется необычайно важной и привлекательной. Задумчиво наблюдать за этим чудом природы перед тем, как погрузиться в мир книг и мыслей, становится приятным атрибутом каждого дня....
– Еще нет, Шуня, – взмахнул папа пальцем в воздухе и положил мне в тарелку куриную ножку. – Но один неверный взмах крылом и тогда гордый орел будет петухом плавать в моём супе.
– Не пугай парней, Юра! – остановила его мама. – На Тимоше лица уже нет.
– Андрюха, а ты как? – обратился папа к моему жениху.
– Не опуская крыла, – твердо сказал Андрей и мягко приобнял меня за плечи, прислонившись губами к виску.
Смущенно улыбнулась и поправила очки на переносице. Теплый отцовский взгляд был полон одобрения.
– Ой, Шуня! – покачала мама головой. – Наконец-то ты поняла, что в жизни главное не наука и работа, а семья. Хорошо, что Светочка это поняла гораздо раньше тебя и уже строит настоящую семью с Тимошей. Теперь вам с Андрюшей пора догонять их.
При слове «настоящую» по спине пробежал холодок, словно мама раскусила нашу с Андреем игру и сейчас пытается вывести нас на чистую воду.
Папина улыбка немного померкла. Света гордо расправила плечи и демонстративно чмокнула Тимофея в губы, словно ставя печать под каждым маминым словом.
Я же прочистила горло и выпрямилась, приготовившись держать оборону до последнего.
Неожиданно под столом пальцы утонули в мягком пожатии теплой ладони Андрея. Он уверено улыбнулся мне одними глазами, словно обещая, что рядом с ним всё будет хорошо и нас никто не раскусит.
Яркий гавайский островок надежности в океане консервативных взглядов моих родных.
– Вы, должно быть, очень горды, Алла Петровна, что ваша старшая дочь успела многого достичь к своим годам в науке и повидать мир не только из кухонного окна? – от неожиданного вопроса Андрея в воздухе повисла мертвая тишина. Вилки перестали стучать о тарелки и даже тиканье старых настенных часов стало неслышимым.
На мамином лице отразилась растерянность.
И лишь папа гордо улыбнулся и одобрительно кивнул:
– Орёл!
– Конечно, я горжусь, – немного нервно ответила мама и пригубила бокал вина. – Я горжусь обеими своими дочерями. Каждая из них добилась всего, чего хотела и это, конечно же, является родительской гордостью.
Мамина речь больше походила на оправдание, но я знаю, что она не врала.
