Автор
Кунду задумчиво глядел в ночное небо, когда внезапно что-то подсказало ему ехать направо. Яна трепетала от нетерпения за рулем, но он не слушался команд. Робот-снегоход тихонько шёл по снежной пыли, словно заскучавший друг. Внешне он был обычным транспортом, но внутри царила спокойная меланхолия....
У всех мужчин отросла щетина (самая смешная у Кости – светлая и жидкая, как козлиная бородка); обросший Дильс с всклокоченными усами все больше смахивал на тунеядца-попрошайку с вокзала, а Тух-Тух и вовсе напоминал пещерного человека. Свои длинные волосы он тоже заплел в косы, но они все равно были грязные и серыми паклями свисали ему на плечи.
Тима был чрезвычайно удивлен, когда к нему как-то подошел Костя и, стараясь не смотреть ему в глаза, задал вопрос:
– Тима, ты веришь в высшие силы?
– О чем ты?
Лицо Кости скривилось, как у мальчугана, которому отказали в покупке понравившейся игрушки, и он вот-вот закатит истерику.
– Что здесь происходит? Перед кем мы провинились? За что все это?
– Не знаю, – безучастно ответил Тима. – А если бы знал, это ничего бы не изменило.
– Ты уверен? – не успокаивался Костя.
– А почему ты спрашиваешь? – теряя терпение, спросил Тима.
И тут Костя не выдержал. Слезы рекой хлынули по его исхудавшему лицу, он повернулся к Тиме спиной и приспустил куртку:
– Посмотри… что там.
Тима сдвинул край его вязаного свитера. Оголилась кожа, бледная, с большим количеством родинок, на холоде она моментально покрылась крупными пупырышками. Прямо в центре, между лопатками, бугрилась какая-то шишка размером с грецкий орех. Тима осторожно потрогал ее пальцем, и она вздрогнула, словно проснувшись. Он отскочил назад от испуга, закрыв рот ладонью, чтобы не закричать.
– Что там? – сдавленно спросил Костя, не оборачиваясь.
– Болит?
– Что там? – Костя словно не слышал Тиму. – Ради бога, скажи мне правду!
– Опухоль, – не стал скрывать Тима.
– Жировик? – переспросил Костя, и в голосе его слышалось облегчение. – Они же вроде не опасны, да?
Тима промолчал. Потому что прекрасно знал, что никакой это не жировик. Эта пульсирующая шишка (Господи, она живая, живая! – стучало у него в мозгу) была таким же жировиком, как он был Микки-Маусом.
– Я специально подошел к тебе, Тима. Никому из этих ублюдков больше не верю, – сказал Костя, натягивая куртку.
Он облизал губы и нервно хихикнул. Огляделся и, увидев, что ими никто не интересуется, прошептал:
– Ты не думай, я пока еще не сошел с ума. Но мне кажется… я это чувствую, что эта дрянь на спине двигается. Ты понимаешь, что я имею в виду?! Она ДВИГАЕТСЯ! Тима, по-моему, она живая!
У него был такой вид, что вздумай Тима усомниться в его словах – и он с воплями бросится на него. Поэтому он просто безмолвно кивал, как китайский болванчик.
