Автор
Кунду задумчиво глядел в ночное небо, когда внезапно что-то подсказало ему ехать направо. Яна трепетала от нетерпения за рулем, но он не слушался команд. Робот-снегоход тихонько шёл по снежной пыли, словно заскучавший друг. Внешне он был обычным транспортом, но внутри царила спокойная меланхолия....
Только не говори, что мы пустим эту ходячую мерзость к себе в палатку.
Дильс не отвечал. Словно оглушенный, он не сводил глаз с булькающего существа, которое дня два назад было его сыном, пусть даже приемным и не таким хорошим, какого хотелось бы иметь. Костя попытался встать, но, очевидно, был слишком слаб, да и горб, который весил, наверное, килограммов двадцать, тянул к земле. Он поднял трясущуюся голову на людей. Изо рта что-то потекло, он силился что-то произнести, но из глотки вылетали лишь клокочущие звуки, словно у него кипела слюна.
– По-моему, лучше уйти тебе, – сказал Тух-Тух.
Костя икнул, выплюнул вязкую кляксу, руки его надломились, и он распластался прямо на земле. Горб в недоумении шевельнулся, веко приподнялось, обнажая влажный блестящий глаз. Зрачок закрутился по сторонам, пытаясь охватить все пространство пещеры, и Тима снова почувствовал тошноту.
– Кажется, он умер.
Он не узнал свой голос – старческий и глухой, будто он говорил через платок."
"– Нет, он жив. Его время еще не наступило. Дильс, его нужно хотя бы связать, – проговорил Тух-Тух, с отвращением разглядывая гигантский нарост на спине Кости. – Но я бы решил проблему более радикальным способом.
– Связывай, – помертвевшим голосом произнес Дильс.
Тух-Тух сходил за веревкой и вопросительно посмотрел на Дильса.
– И что теперь с этим делать? – спросил Тима, понимая, что на этот вопрос нет ответа.
– Ты заметил, что его тело стало усыхать? – спросил норвежец. – Эта хреновина на спине словно качает из него всю силу и энергию. Еще денек-другой, и от него ничего не останется, и он просто отпадет, как хвост у головастика, когда тот начинает превращаться в лягушку.
Как ни удивительно, ночью Тима спал как убитый. Где-то под утро ему приснилась рыжеволосая красотка, которую они видели в пещере. На ней были бриллиантовые кольца и браслеты, ослепительно сверкающие при свете сталактитов. От нее пахло чем-то приторно-сладким, как от только что извлеченного из морозилки мороженого.
