Автор
Кунду задумчиво глядел в ночное небо, когда внезапно что-то подсказало ему ехать направо. Яна трепетала от нетерпения за рулем, но он не слушался команд. Робот-снегоход тихонько шёл по снежной пыли, словно заскучавший друг. Внешне он был обычным транспортом, но внутри царила спокойная меланхолия....
В этот момент дверь в дом распахнулась, и внутрь ввалился Артур. Словно снежный ком, скатившийся с горы.
– Ты что, привидение повстречал? – улыбнулась Злата, но тут же посерьезнела, увидев выражение лица Артура. Уже все видели, что он, будучи не робкого десятка, сейчас выглядел как человек, случайно наткнувшийся на могилу с собственным именем.
– Человек, – выдохнул он. Снежинки медленно таяли на его ресницах и бровях, образуя тоненькие ручейки, создавая впечатление, будто он плачет.
После этого слова все замерли, только Дильс спокойно повернул голову в его сторону:
– Ты уверен?
– Стал бы я шутить!.
– Жив? – быстро спросил Дильс, накидывая на плечи куртку.
– Вроде шевелился, – пожал плечами Артур.
Дильс тем временем обвел молодежь взглядом, остановившись на Тиме:
– Пошли с нами. Злата, а ты согрей воды и приготовь аптечку.
Тима стал с покорностью одеваться.
Человек находился за домом, крупный мужчина, наполовину занесенный снегом.
Дильс быстро сориентировался – почти насильно влил в заледеневшие губы бородача немного спирта, затем скинул куртку и, постелив ее на снег, с помощью Артура перевернул на нее полубессознательное тело мужчины.
– Берите его за руки! – скомандовал он, становясь сзади. – Тащите!
И они потащили, утопая в снегу по колено. Несмотря на то, что сзади их подстраховывал Дильс, да и Артур с Тимой были крепкими ребятами, неизвестный все равно показался им очень тяжелым. Он был самым настоящим великаном.
Внутри уже было все готово – Злата достала чистые простыни и медикаменты, рядом на табуретке стоял большой таз с кипятком. Лицо Златы было безмятежным, словно она приготовилась слушать какую-нибудь историю перед сном, а не осматривать невесть откуда взявшегося обмороженного мужика. Яна испуганно выглядывала из-за ее плеча, мучаясь своеобразной антиномией: с одной стороны, ей было страшновато, с другой – жутко любопытно, и в конце концов, победило последнее.
