Автор
Кунду задумчиво глядел в ночное небо, когда внезапно что-то подсказало ему ехать направо. Яна трепетала от нетерпения за рулем, но он не слушался команд. Робот-снегоход тихонько шёл по снежной пыли, словно заскучавший друг. Внешне он был обычным транспортом, но внутри царила спокойная меланхолия.
Поужинав, другая группа путников во главе с Артуром стала готовиться к ночлегу. В одной палатке разместились Злата, Артур и норвежец, Костя и Антон в другой.
Антон, безмерно уставший за весь день, мешком рухнул на спальный мешок и едва нашел в себе силы залезть внутрь, после чего моментально уснул. Он спал, и ему снилась какая-то эротика, вроде как развлекается он с девушкой с обалденной внешностью. Она такая вся расфуфыренная, лифчик трещит от сисек, материя рвется от сосков, и пахнет от нее какими-то ягодами, клубникой, кажется. И в самый ответственный момент Антон просыпается, где-то в подсознании поймав себя на мысли, что отчасти столь приятный сон был явью… А открыв глаза, чуть не закричал.
Этот Костя, чтоб он треснул, привалился прямо к нему и… целовал его, причем взасос! Антон сразу определил, что этот новоиспеченный пидор не спит и делает это осознанно, мерзко слюнявя ему губы и подбородок. Кроме того, он чувствовал, что Костя пытается открыть «молнию» на его спальнике, очевидно, с целью более близкого знакомства с его членом, который, признаться, все еще стоял колом, очевидно, продолжая витать в сладострастных грезах.
Антон мигом вспотел, невзирая на минусовую температуру в палатке. Ну, товарищи, это уж слишком. Насколько он знал, в семидесятые годы Уголовный кодекс весьма сурово карал лиц, занимающихся мужеложством, по-простому гомосеков, и он громко сказал:
– Константин, едрить тебя за ногу, чего это ты делаешь?
Костя резко отпрянул и заискивающе зашептал:
– Антош… прости. Пожалуйста, не шуми…
Антош?! Ядрена вошь! Он бы его еще «лапулей» назвал, мудозвон вафельный!
Антон приподнялся и тихо, но внятно и по слогам произнес:
– Если ты еще раз ко мне хоть пальцем прикоснешься, я оторву твой х… и затолкаю тебе же в зад, ты хорошо меня понял?
Даже в темноте он видел, как испуганно блеснули его глаза.
– Прости… я думал… ну, знаешь, что… тебе понравится.
Огромным усилием воли Антон сдержал себя, чтобы не придушить его.
– Если хочешь выпустить пар, воспользуйся своей рукой, – бросил он с отвращением и, отодвинувшись как можно дальше от него, поглубже залез в спальник.
– Антон…
– Чего тебе?
– Ты никому не скажешь? – голос Кости дрогнул, и в Антоне шевельнулось что-то похожее на жалость.
– Нет.
Костя вздохнул и отвернулся. Через пять минут он уже сладко посапывал, а Антон еще долго не мог уснуть. Он лежал весь в поту и матерился про себя, все еще дрожа от брезгливых воспоминаний.
В соседней палатке тоже не спали.
