Лебединая песня. Любовь покоится в крови — читать онлайн бесплатно полностью

— …и все же, если вы позволите, я предпочел бы оставить все как есть, — произнес Пикок, стоя за дирижерским пультом. — В этом месте явно необходим дополнительный импульс.

— Хорошо, — неожиданно согласился Шортхаус. — Я буду пытаться следовать вашему ритму. Если, конечно, получится.

— Скотина, — горячо прошептала Джоан. — Презренный осел. У него совершенно нет чувства ритма.

— Еще одна остановка, и мы сегодня третий акт не пройдем.

Оркестр заиграл снова. Дошли до того места, которое обсуждалось, и Шортхаус опять отстал.

— Ну теперь будет веселье, — сказала Джоан.

— К сожалению, мистер Шортхаус, мы в очередной раз оказались впереди вас.

— Мистер Пикок, если мои усилия как можно точнее передать замысел композитора вас раздражают, так извольте сказать об этом прямо, а не путем дешевых насмешек, — резко бросил Эдвин Шортхаус.

На сцене стало тихо.

Пикок густо покраснел, однако взял себя в руки.

— Давайте пока оставим этот пассаж и продолжим с четвертой сцены — выхода Евы.

— Да, — крикнула в ответ Джоан и повернулась к Адаму: — Мне противно даже изображать флирт с Эдвином.

— Не думай об этом, — подбодрил Адам. — И если он начнет придираться к тебе, я думаю, ты найдешь, что ответить.

— Это было бы чудесно, — мечтательно проговорила Джоан. — Но на такое мало надежды. Он цепляется только к молодым и неопытным, кто не может как следует дать отпор. Ну я пошла.

— Счастливо. Встретимся на сцене под липой.

Он продолжил размышлять. Ситуация была крайне тревожная. Пикок может сломаться, и что тогда? К сожалению, Шортхаус знал, что может беспрепятственно хамить дирижеру. Ему за это ничего не будет. На него шла публика, он делал кассу. А кто такой Пикок? Да никто, пустое место, хотя номинально его указания должны выполняться беспрекословно. Ведь в опере слово дирижера — закон.

Адам вздохнул и полез за жевательной резинкой, опять встретившись взглядом с Барфилдом, который теперь собирался съесть помидор.

На сцене Шортхаус и Джоан, глядя друг на друга, сладкозвучно пели с небольшими диссонансами в ля-бемоль. Адам вдруг заметил, как слаженно играет оркестр, и у него снова вспыхнула злость на Шортхауса. Желая успокоиться, он отправил в рот третью пластинку жвачки. Жаль только, что эта штуковина быстро утрачивала вкус и становилась просто резинкой.