— Ради бога, Матисон, — воскликнул профессор, — поручитесь за меня!
— Все в порядке, констебль, — произнес тот. — Это профессор Фен.
Констебль, которому не терпелось выполнить свой профессиональный долг — за весь вечер он так и не шуганул ни одного зеваку, — неохотно отступил в сторону.
— Как идет пьеса? — спросил Фен.
— Неплохо, — ответил Матисон. — Новая девочка, конечно, недотягивает до Брэнды Бойс, — ее французский из рук вон плох, — но в целом все сносно. Пойдете на спектакль?
— Надеюсь, — ответил Фен. — А вам желаю удачи.
Он свернул в сад. Чай здесь подавали уже по второму кругу. На широкой лужайке, обрамленной с одной стороны кустами роз, с другой — густыми буками, и с третьей — стеной дома, расположилась компания родителей и бывших выпускников, которые стояли, разбившись на группы, с чашками и блюдцами в руках. Между гостями с благовоспитанным видом расхаживали аккуратно прилизанные мальчишки, предлагая сандвичи, кексы и бисквиты. По периметру дворика тянулись деревянные столы с закусками, посудой и большими серебряными чайниками: всем этим хозяйством заведовали почтенные дамы в белых платьях. Директор в мантии вежливо беседовал с родителями, которые слушали его в почтительном благоговении, словно дельфийского оракула. Винни-Пух с самодовольным видом поедал садовые фиалки. В сапфирно-синем небе собирались дождевые облака, но они появились слишком поздно, чтобы испортить праздник. Оглядев эту шумную, веселую и беспечную толпу, Фен пришел к выводу, что полиция и персонал школы прекрасно справились со своей задачей, и мрачная тайна пока не стала достоянием публики.
Трое мальчиков бросились к нему с чаем и печеньем, и какое-то время Фен развлекался тем, что рассказывал им истории-страшилки, сообразив, что их познания в этой области оставляют желать лучшего. Фен с серьезным видом посоветовал им почитать мистера Мара, мистера Хартли и доктора М. Р. Джеймса. Но тут ему на глаза попался Гэлбрейт, и он вспомнил, что хотел задать ему вопрос. Фен вежливо откланялся и отвел секретаря в сторону.
— Я слышал, — произнес он, — вы эксперт по старым манускриптам.
Гэлбрейт улыбнулся. Это был тихий и скромный джентльмен со светлой кожей, которая легко обгорала даже на неярком солнце.
— Ну, эксперт — сильно сказано, — возразил он. — Скорее это мое хобби. Скажем так — я увлекаюсь подделкой старых рукописей.
— Понятно. Дело в том, что это может иметь отношение к вчерашним событиям в школе, и я хотел узнать, не говорили ли вы об этом с Сомерсом.