А сейчас мне надо переодеться, а кроме того, тут придется долго ждать, пока обслужат.
Карл грустно кивнул:
— Сомневаюсь, что официант знает, кто такой Вагнер, — заметила Джоан.
— Карлу не нравится его номер, — пояснила Джоан.
— Ну как, продвинулось ли расследование смерти Шортхауса? — спросила Элизабет.
— А что может еще продвинуться? — удивился Карл. — Он мертв. И это большая для всех нас Божья милость. Будем надеяться, что убийца останется неизвестным.
— Ну, вы зря так, полиция старается, — промолвила Джоан. — Впрочем, Элизабет, скорее от вас мы должны узнать о ходе расследования. Вы же общаетесь с профессором Феном. Я слышала, что Эдвин покончил с собой.
Элизабет отрицательно покачала головой:
— В детективных анналах описаны случаи, когда самоубийцы так обставляли свой уход из жизни, чтобы он выглядел как убийство. Но в случае Эдвина Шортхауса такое маловероятно.
— А у вас самой есть какие-то версии? — спросила Джоан. — Как у эксперта.
— У меня не только версия, — неожиданно вырвалось у Элизабет. — Мне кажется, я знаю, кто это сделал.
Джоан приподняла брови:
— Знаете? И уже сказали об этом в полиции?
Элизабет отрицательно покачала головой:
— Для этого нужны доказательства, а у меня пока их нет.
— Может быть, поделитесь с нами?
— Наверное, не стоит. К тому же не исключено, что я ошибаюсь.
— Правильно, не стоит. Зачем посылать благодетеля на виселицу.
Элизабет понимающе кивнула:
— Конечно, убийство вряд ли можно считать благодеянием, но… А как с постановкой? — Она посторонилась пропустить спешащего официанта.
— Сегодня приезжает Джордж Грин, он будет петь Сакса. Голос у него не такой богатый, как у Эдвина, но зато он прекрасный актер. Премьеру если и отложат, то ненадолго. Джордж хорошо знает материал. Кстати, а где Адам?
— Поехал с профессором в Амершем поговорить с Чарльзом Шортхаусом.
— Если их пропустит эта ведьма Беатрикс. Желательно бы ему поскорее возвратиться, вечером репетиция.
— Вряд ли он догадается, что сегодня назначили репетицию, — сказала Элизабет.
— Но Джордж Грин уже приехал, и к тому же полиция разрешила работу в театре.
— Я пойду, — сказала Элизабет, осознав, что Карл Вольцоген все еще из вежливости стоит. — И большое спасибо за приглашение.
По дороге к лифту она нещадно себя ругала. Зачем ни с того ни с сего ляпнула, что знает, кто убийца. Правда, у нее было смутное подозрение насчет Бориса Стейплтона, но без всяких оснований. И вообще пока было не ясно, убил ли Эдвин себя сам, или кто-то ему помог.
