Автор
В мирном переулке скромно прячется Лебединое озеро Ихтиандра, где все покоряются женскому духу. Здесь любят и обожают быть правильно воспитанной женщиной — лучшим другом человека, как в шикарных фразах заметил мужской голос из простенка между шкафами. В этом особняке царит атмосфера, где тихий звонок детских голосов и хруст старого парquetного пола стирают все недоразумения.
На площадку у центрального входа в кафе я проковыляла с самым озабоченным видом. Опираться на костыли и одновременно нести пусть даже легкий пакет с булочками и укропом оказалось не так просто, и я еще раз от всей души посочувствовала тем, кому приходится ежедневно пользоваться подпорками. Я-то через неделю, минимум дней десять, забуду про вывихнутую ногу, а кто-то постоянно вынужден ходить на костылях.
Афина спокойно шла рядом, она вновь превратилась в апатичную собаку-пофигистку.
Дойдя до середины площадки, я громко сказала:
— Ну и цены! Три зеленые былинки и две булки! Ерунду купила, а кучу денег потратила…
Договорить мне не удалось. Сильная рука толкнула меня в спину. Я ожидала нападения, но не предполагала, что оно будет совершено с такой жестокостью. Здоровая нога подогнулась, больная коснулась земли, я заорала и упала носом прямо в небольшую лужу.
Кто-то сдернул с меня куртку.
— Ироды! Хады! На инвалида напали! — завизжал женский голос. — Халя! Халя!
— Шо? — донеслось из глубины темно-зеленой палатки.
— Крикни Мустафу! На рынке хамят! Халя!
— Ща! — раздалось в ответ. — Мустафа! Штоб тэбэ повылазило! Хдэ кендюком трясешь, Мустафа! Пиды до мэнэ!"
"Я села и уставилась на Фину, которая, вместо того, чтобы защищать хозяйку от нападения, попыталась вжаться в асфальт и стать невидимой-неслышимой.
— Шо? Ушиблась? — спросила, наклоняясь надо мной, молодая украинка. — Вот дряни! Пацанье! Сумку стырили, куртку сперли! Встанешь на костылюшки-то?
Я оперлась о землю, кое-как приняла вертикальное положение и, поблагодарив заботливую продавщицу, дотащилась до джипа. Влезла внутрь, завела мотор, поехала вперед, завернула за угол и остановилась прямо под знаком, запрещавшим парковку. Ждать пришлось недолго. Через пару секунд в переулок влетели темно-серые «Жигули» — та самая «десятка», шофер которой раздавил колесами ящик с конфетами и заплатил продавщице за ущерб.
«Жигуль» не ожидал встречи с моим джипом и чуть не врезался в багажник. Я глянула в боковое зеркало. Ну как, понравилось? Ибрагим уверял, что из крыши автомобиля, откуда ведется слежка, должны торчать антенны, и у «десятки» их было аж три штуки. Я не сомневалась: «хвост» вычислила. Темно-серая легковушка дала задний ход и исчезла.
Я поехала вперед, постоянно посматривая в зеркало. «Жигули» меня не преследовали, но ведь Бурдюк мог нанять две машины.
