Автор
В мирном переулке скромно прячется Лебединое озеро Ихтиандра, где все покоряются женскому духу. Здесь любят и обожают быть правильно воспитанной женщиной — лучшим другом человека, как в шикарных фразах заметил мужской голос из простенка между шкафами. В этом особняке царит атмосфера, где тихий звонок детских голосов и хруст старого парquetного пола стирают все недоразумения....
Агорафоб способен умереть от ужаса, очутившись один на улице, или впасть в безумие: ему почудятся убийцы, он начнет нести ахинею.
Я кивала в такт словам Патрика, потом подавила зевоту, а психолог продолжал:
— Страх уничтожает личность. Чего боитесь вы?
К этому моменту меня словно опутало липкой паутиной, ноги-руки превратились в желе, голова плохо держалась на шее.
— У каждого своя фобия, — журчал Патрик.
Что-то тяжелое стукнуло меня в грудь. Я вздрогнула. Дремота рассеялась.
— Афина! — заорал Патрик.
— Наоборот, спасибо Фине, — встрепенулась я, — меня совсем разморило.
— Жаль, я ничего не выудил из вас для моей книги, — пригорюнился Патрик, — чем больше материала, тем весомее научный труд.
Мне хотелось еще посидеть на свежем воздухе. Через пару дней придет настоящая осень, зарядят нудные дожди, нужно будет проводить дни и вечера в комнате. Не грех воспользоваться столь редким в конце сентября погожим вечером, но Патрик своим разговором портил все удовольствие.
— Слышишь, Фина, какая восхитительная тишина? Обожаю, когда никто не мешает, не пристает с беседой.
Собака положила голову мне на колени и неуверенно сказала:
— Гав.
— Лучше помолчим! — продолжила я, надеясь, что Патрик обидится и уйдет.
Но психолог оказался из породы толстокожих, он не собирался вставать со скамейки, наоборот, заговорил с удвоенной скоростью:
— Судьба ученого трудна, в особенности если не сидишь над формулами, а зависишь от исследований, изучаешь тайны человеческой души.
«Оно и видно», — чуть было не сказала я, но вовремя спохватилась и решила соврать Патрику. Иначе, похоже, от психолога не избавиться.
— Ну ладно, признаюсь, только не смейтесь.
— Я внимателен ко всем и никогда не допущу бестактности, — заверил Патрик.
Я разбудила в себе актрису Мерил Стрип, не меньше, и проникновенно сказала:
— Глупо, но меня трясет при виде людей, одетых в черное.
— Сочувствую, — сказал Патрик. — Это самый модный цвет, его многие носят.
Меня охватило вдохновение."
"— При виде человека, облаченного, словно на похоронах, я еле сдерживаюсь, колени подгибаются, руки холодеют, уши, наоборот, горят огнем, подступает тошнота, сердце колотится.
