Я лежал в сугробе, любуясь умиротворенным холопом вокруг. Тепло не казалось опасным из-за хладнокровия ночи — возможно, оттепель или даже уже стабилизировавшийся зимний режим. Вздрагивая от холода, я перевернулся на бок и зашептал крик жизни через открытый рот, выпуская снежный пар, что само по себе было приятно — живой знак зари....
– А если это не фугас был? Если стреляли?
– Точно не фугас, – поддержал меня старший смены. – Мы обочины дорог проверяем.
Шурик шумно выдохнул, вытер вспотевшее лицо и достал из кармана фляжку. Скрутил колпачок, хлебнул и протянул мне.
– Хватит уже, – отказался я."
"– Как скажешь, – хмыкнул Ермолов.
– Дружину уже вызвали, – многозначительно произнес я тогда.
– И что с того? – не понял Шурик, но сразу переменился в лице.
Воеводе отнорок от основного канала словно острый нож в сердце. За покушением, скорее всего, стоит именно он.
– Вот дерьмо! – выругался Ермолов и позвонил в комендатуру, да так и завис на трубке, поскольку дежурным оказался кто-то из его многочисленных знакомых.
Когда на пустыре замигали проблесковые маячки, а следом еще одни, Ермолов поблагодарил собеседника, оставил телефон в покое и подошел к окну.
– Одна из машин точно группы быстрого реагирования комендатуры, – сказал он. – Они сообщили, что прибыли на место.
– Вторая дружинников? – хмыкнул я. – Стоим, ждем.
Но в этот момент место происшествия окружила непрозрачная колдовская пелена, и Шурик решительно направился на выход.
– Идем! – позвал он меня и коротко бросил двинувшемуся было за нами старшему смены: – Дальше мы сами!
И точно – караулившие до приезда силовиков место происшествия охранники уже возвращались на проходную.
На улице сразу налетел ветер, сыпанул снежной крупой, выдул из-под одежды все тепло. Я чуть ли не вприпрыжку бежал за набравшим неплохой темп Ермоловым, но, когда тот решительно шагнул прямо сквозь колдовскую пелену, замешкался.
Светящаяся стена вырастала из снега и охватывала место преступления со всех сторон: обойти ее никак не получалось. И это был отнюдь не простой свет – снежинки облетали полог стороной, а у меня от едва слышного гула ощутимо заломило зубы.
Я осторожно потянулся к выставленному гимназистами пологу, и ровное сияние подернулось рябью, а пятнавший снег черный алхимический реагент заискрил, будто подожженный бенгальский огонь.
Но деваться было некуда, я задержал дыхание и быстро шагнул на ту сторону в надежде, что колдуны сейчас слишком заняты «хантером», чтобы связать со мной перебои в работе защитного заклинания. Так оно и оказалось: свечение дрогнуло и померкло лишь на миг, никто на меня даже не обернулся.
Всеобщим вниманием завладел взорванный внедорожник, полностью сгоревший и весь какой-то оплавившийся.
