Я лежал в сугробе, любуясь умиротворенным холопом вокруг. Тепло не казалось опасным из-за хладнокровия ночи — возможно, оттепель или даже уже стабилизировавшийся зимний режим. Вздрагивая от холода, я перевернулся на бок и зашептал крик жизни через открытый рот, выпуская снежный пар, что само по себе было приятно — живой знак зари....
«Тепловая техника», «Рунные камни», «Спецодежда», «Нотариус», «Траволечение», «Ножи и топоры», «Эдельвейс», «Охранное предприятие «Братья по оружию», «Техномагия».
На следующем доме набор оказался ничуть не менее внушительным. И если рекламный плакат «Сауны Нептуна» с грудастой русалкой не менялся долгие годы, то стоматологический салон «Граф Д.» теперь именовался просто «Граф».
Я нашарил языком кончик наращенного зуба, который после восстановления ни разу не побеспокоил, сунул руки в карманы и зашагал дальше.
«Бакалея», «Чары и амулеты», «Честный риелтор», «Чистый дом», «Алхимик и сыновья», «Электрон», «Агентство «Прорицатель».
Когда россыпь рекламных баннеров осталась позади, я кинул косой взгляд на двухэтажный особняк, где располагалась букмекерская контора Гонзо, и решил, что дела носатого жулика идут не лучшим образом. Второй этаж ремонтировали – его то ли готовили под сдачу, то ли собирались продавать.
Бывшее здание техникума легкой промышленности с противоположной стороны проспекта также поменяло владельцев, но я не стал останавливаться и разглядывать новую вывеску.
На парковке перед оружейным магазином «Большая охота» машин не оказалось, зато у располагавшегося в том же кирпичном особняке бара стоял тюнингованный ГАЗ-69. И мне было доподлинно известно, кому он принадлежит.
Удачно завернул, ничего не скажешь!
Я поднялся на крыльцо, распахнул дверь и с порога кивнул здоровяку за стойкой.
Леонид Петрович Смирнов, ныне заместитель начальника городского арсенала, глянул на меня поверх желтоватых листов, отложил газету и надолго приник к пивной кружке.
– А говорили, Лед в Туманный подался.
– Так в этом весь смысл. Чтобы говорили, – улыбнулся я, протянул руку и потер пальцами плотную вязку свитера. – Петрович, тебя никак радикулит замучил?
– Старость не радость, – буркнул Смирнов и задумчиво пригладил редкую шевелюру, отступавшую на затылок под напором глубоких залысин.
