Я лежал в сугробе, любуясь умиротворенным холопом вокруг. Тепло не казалось опасным из-за хладнокровия ночи — возможно, оттепель или даже уже стабилизировавшийся зимний режим. Вздрагивая от холода, я перевернулся на бок и зашептал крик жизни через открытый рот, выпуская снежный пар, что само по себе было приятно — живой знак зари....
– Какая, на хрен, скука? Какая плохая память? Ты ж ее сразу Доминику слил. И я буду не я, если копию себе не оставил.
Смирнов насупился:
– Ты обо мне плохо думаешь.
– Наоборот. Петрович, ты же сама предусмотрительность!
Заместитель начальника арсенала глянул на меня в ответ с хитрым прищуром.
– А ты, получается, с белым флагом пришел? Ау, Доминик! Я тут немного суечусь, не обращай внимания. Вот, даже планы раскрыть готов!
Я рассмеялся:
– В точку! Доминик рано или поздно об этом невинном предприятии узнает. Не хочется, чтобы сгоряча неправильные выводы сделал.
– Сколько еще уровней в твоем предложении я не считал?
– Один.
– А! – прищелкнул пальцами Смирнов. – Что с этого перепадет мне? Правильно?
– В долю не позову – ибо подписка. Но пятьсот рублей – вполне себе нормальная плата за беспокойство. С учетом всех остальных моментов, разве нет?
– Пятьсот рублей серебром?
– Мне не нужна вся карта. Только ма-а-аленький кусочек. Пятьсот рублей золотом.
– Мало.
– Семьсот.
– Нет.
– Девятьсот.
В преферанс Смирнов играл просто виртуозно, не брезговал и покером, поэтому блеф видел за версту.
– Все мы заложники круглых чисел, – протянул он руку. – У тебя там тысяча, так?
Я вытащил из кармана кошель и сунул его в ладонь собеседника.
– Что с картой?
– Ма-а-аленьким кусочком карты, – передразнил меня Петрович. – Сейчас куртку возьму, и поедем.
– Только через черный ход не сбеги! – рассмеялся я. – Стой! Бокал отнеси.
Смирнов скрылся в баре, но почти сразу вышел обратно с курткой. Надевать он ее не стал, просто бросил на заднее сиденье автомобиля.
– Не платил, что ли? – удивился я.
– Кредит открыт, – ответил Петрович, забираясь за руль. – Ну че встал? Поехали, давай! У меня рабочий день, так-то!
Ехать пришлось недалеко – до отделения «Центрального городского банка», в подвале которого располагалось хранилище с депозитными ячейками.
– Серьезно к делу подошел, – усмехнулся я.
– Тебя внутрь не пустят. Да и лишнее это, – предупредил Петрович, дотянулся до кожаного планшета на заднем сиденье и вытащил из него карту Приграничья.
Карта на листе миллиметровки оказалась для служебного пользования, очень подробной и с множеством непонятных схематических обозначений. Я отыскал пропускной пункт на Северореченск и повел от него пальцем вдоль южной границы.
– Отсюда и досюда.
– Лед, это крайне непорядочно с твоей стороны, – с недовольным видом заметил Смирнов. – Мы договаривались на один участок. Один.
