В мрачной атмосфере Лед твоих объятий, действие разворачивается в мире где смерть стала вечной, но жизнь продолжается. Без счета дней пройдет ни одна несчастная душа не может покинуть ледяные границы существования. Жить или умереть - выбор без выхода для невидимого множества душ....
Не хотел, чтобы ты вернулась к мужу, – Грегори помолчал немного и тихо сказал: – Знаешь, когда мой двиг крутило в той серой мгле, я успел попрощаться с жизнью и единственное, о чем жалел, так это о том, что упустил свой шанс. Я ведь мог тогда жениться на тебе, мы были бы вместе, и ты каждое утро улыбалась бы мне так, как только ты умеешь. И мы бы любили друг друга – неспешно, жарко, страстно. У меня перед глазами пронеслась вся та жизнь, которой мы могли бы жить, и последние мои мысли были о тебе. А потом я очнулся и увидел… Бекки, я увидел твое лицо и понял, судьба дала мне еще один шанс.
Я застыла. Крев сатари! К глазам подступили слезы. Бедный Грегори! Что же он натворил! Я вспомнила наш разговор в ресторане, рассуждения приятеля о моей несчастной семейной жизни и обещание меня освободить.
– Ты с ума сошел, Грег! Нельзя думать только о себе. А твоя семья? Ты понимаешь, каково твоей матери? Она ведь считает тебя погибшим! А мои родители? А… Кимли?
Я почувствовала, как пересохло во рту.
– А что Кимли? У него все хорошо, – презрительно хмыкнул Грегори. – Этому ледяному говнюку все равно, где ты и что с тобой! Думаешь, я ничего не знаю? Ошибаешься! Он не любит тебя, Бекки! Ты для него всего лишь обуза.
– Грег!
– Что Грег? – взорвался Симмонс. – Можно подумать, ты ему нужна! Да он рад небось, что тебя больше нет в его жизни!
Раздался металлический стук и громкие ругательства. Видимо, друг в сердцах грохнул миску на стол и обжегся горячим супом.
– Я и не сомневаюсь, что Кимли счастлив, – хмыкнула я, стараясь сдержать подступающие слезы.
Почему-то слова Грега больно задели. И ведь я сама знала, что не нужна Тиану, но когда это озвучил Грегори… Внутри все сжалось, и мне захотелось громко выругаться или разбить что-нибудь. Все, что угодно, только бы выплеснуть скопившиеся в душе обиду и горечь. Забыть хоть на миг о боли, терзающей сердце. Избавиться от тоски, засевшей внутри, будто заноза.
– Бекки, успокойся.
