В мрачной атмосфере Лед твоих объятий, действие разворачивается в мире где смерть стала вечной, но жизнь продолжается. Без счета дней пройдет ни одна несчастная душа не может покинуть ледяные границы существования. Жить или умереть - выбор без выхода для невидимого множества душ....
Перед Истинным ледяным редко кто способен устоять.
– Уходи, – еще раз повторил он и открыл портал.
– Стойте! – в голосе парня послышалась мольба. – Ребекка… Она ненавидит меня?
Он посмотрел в отчаянные глаза и замер. В душе шевельнулись забытые ощущения. Когда-то он так же безнадежно любил Энн и страдал от невозможности ее увидеть. И готов был на все, чтобы это изменить. Да, ему было знакомо то, что чувствовал сейчас мальчишка. Если лишить его надежды…
– Нет, – ответил он. – Ты был первым, про кого она спросила, когда очнулась.
– Ей лучше? А зрение? Она видит?
– Ребекка чувствует себя хорошо, но зрение не вернулось, – пересилив собственную неприязнь, ответил он. – В случае магической слепоты вернуть утраченное невозможно.
– Шарг! – Симмонс ударил кулаком по каменной ограде и зашипел от боли. – Неужели нет никаких шансов?
– Нет.
Он не стал лгать. Да и какой смысл? Парень должен знать правду.
– Уходи, Грегори, – он жестко посмотрел на мальчишку. – Забудь про Ребекку и живи своей обычной жизнью.
– О чем вы говорите? Какая жизнь? – взорвался Симмонс, но тут же сник и тихо добавил: – Я, может, только сейчас и понял, какую жизнь хотел бы прожить.
– Ты меня услышал, – не поддался он на философствования парня. – Не искушай судьбу, Симмонс. Еще раз появишься рядом с моей женой – отправлю в Снежные чертоги.
Он поднял руку, и вокруг Грегори закружила поземка. Секунда – и портал схлопнулся, перенося мальчишку в Сарту.
Глава 14
Ребекка Гринделл
– Ребекка, нам нужно поговорить.
Ох, как же не люблю я эту фразу! Сразу вспоминаются нравоучения родителя, нудные нотации тетушки Аннабель, вечные упреки бабушки Филиппы.
– Что-то случилось?
Я не могла видеть Себастиана, но очень хорошо чувствовала его волнение. Интересно, с чего это мой невозмутимый супруг вдруг распереживался? И почему от него веет такой заботой и любовью? Или мне кажется?
Я машинально погладила сияющую нить.
– Как ты это делаешь? – напряженно спросил Кимли.
– Что именно?
– У меня иногда возникает ощущение, что ты касаешься моего сердца.
– Тебе это неприятно?
– Нет. Скорее наоборот. Но это очень непривычно.
– Нить. Я ее вижу и могу к ней прикасаться, – пояснила я и спросила: – Так о чем ты хотел поговорить?
Кимли замялся.
– Что? Это что-то плохое?
– Нет, – тут же откликнулся Себастиан и взял меня за руку. – Наоборот.
Он едва слышно вздохнул и надолго замолчал. Похоже, все еще хуже, чем я думала.
– Так, или ты говоришь, что случилось, или я выбью из тебя признание силой.
