В мрачной атмосфере Лед твоих объятий, действие разворачивается в мире где смерть стала вечной, но жизнь продолжается. Без счета дней пройдет ни одна несчастная душа не может покинуть ледяные границы существования. Жить или умереть - выбор без выхода для невидимого множества душ....
– Да я к нему даже близко не подходила! В гробу я его видела, этого вашего…
Я резко замолчала. Вспомнилось пробуждение в склепе, капли крови на каменной крышке… Да нет. Бред!
– Ребекка! – в голосе отца прозвучало предупреждение.
– Да что сразу я?! – попыталась изобразить дурочку, но папу было не провести.
– Рассказывай, – коротко приказал он.
И я рассказала. И про ночевку в фамильном склепе, и про рану, шрам от которой я до сих пор прикрывала волосами, и про следы крови, обнаруженные мной в гробнице.
– Бекки, Бекки, – покачал головой отец, когда я наконец замолчала.
Он отвернулся к окну, но я успела увидеть, как нервно дернулась его щека.
М-да. Похоже, папенька встревожен не на шутку! И с чего бы? Можно подумать, первый раз с Ричардом общаюсь!
– Поторопись, Ребекка, – голос отца звучал глухо.
"– Да-да, – отозвалась я, направляясь к двери, но, не доходя до нее, вернулась и обняла родителя. – Пап, не переживай ты так! Все будет хорошо, вот увидишь.
– Иди уже, – устало сказал тот.
– Ладно.
Я поцеловала прохладную щеку и вышла из комнаты.
* * *Пожалуй, на этот раз я ошиблась. Император был не просто зол. Он был в ярости, как и предупреждал меня отец. Нет, тем, кто плохо знал монарха, могло бы показаться, что он совершенно спокоен, но я-то понимала, что это всего лишь маска.
– Ребекка Фредерика Гринделл, – очень тихо произнес Ричард, едва я вошла в Круглый кабинет. Глаза императора мрачно блеснули.
– Ваше величество.
Мне пришлось изобразить подобие поклона. Вскинув взгляд на Ричарда, невольно поежилась. Император и в обычное-то время не отличался особым благодушием, а уж когда гневался…
– Подойди ко мне, – негромко сказал он.
Я впервые за много лет почувствовала неуверенность.
Сделав несколько шагов, вскинула голову и улыбнулась, глядя на ледяного. Брр. Ну и зрелище! Лицо переливается морозными узорами, губы напряженно сжаты, лоб пересекает глубокая морщина.
– А теперь скажи-ка мне, Бекки, каким образом тебе удалось разбудить того, кто должен был спать еще многие годы?
– Не понимаю, о чем вы, ваше величество.
