В мрачной атмосфере Лед твоих объятий, действие разворачивается в мире где смерть стала вечной, но жизнь продолжается. Без счета дней пройдет ни одна несчастная душа не может покинуть ледяные границы существования. Жить или умереть - выбор без выхода для невидимого множества душ....
А может, его и не было, а мне попросту все приснилось?
* * *Дворец Проклятого впечатлял. Высоченный, огромный, с изящными мраморными колоннами и обширными угодьями, он занимал едва ли не треть северо-западного района столицы.
Двиг сделал круг над владениями Кимли и стал снижаться.
Сарстайн. Место обитания старой знати. Убежище замшелых традиций и не менее замшелых аристократов. Я никогда не любила этот чванливый паноптикум, предпочитая веселый Ридвинстайн или богемный Одстайн.
Внизу замелькали пышные кроны вековых дубов, старинные особняки, сверкающие витрины магазинов, вигосы с красочной рекламой, бегущие строки объявлений.
Двиг легко спланировал и сел в центре площади.
Кимли вышел первым. Он больше не пытался предложить мне руку, нарочито спрятав сжатые кулаки в карманы брюк.
– Так я могу рассчитывать на ваше благоразумие? – Проклятый посмотрел на меня с задумчивой серьезностью.
– Попробуйте. – Я пожала плечами.
Нет, разумеется, портить настроение семье я не собиралась, но ведь Кимли знать об этом необязательно?
Муженек ничего не ответил.
– Милорд, миледи. – Дворецкий встретил нас поклоном.
Я оглядела длинный ряд выстроившихся по обе стороны от него бытовиков и кивнула. Да, Кимли времени зря не терял! Не успел вступить во владение замком, как уже набрал полный штат прислуги и ведет себя так, словно и не отсутствовал четыреста лет. До ужаса самоуверенный тип!
– К приему все готово? – отрывисто уточнил у дворецкого Кимли.
– Да, милорд.
– Платье миледи?
– Его доставили в покои миледи.
– Отлично.
Супруг повернулся ко мне и коротко скомандовал:
– Идемте. У нас мало времени.
Я не стала спорить.
Комната, в которую привел меня Кимли, не представляла из себя ничего особенного. Обычная современная обстановка, большой, во всю стену, вигос, низкая кровать. И парящий в воздухе манекен с изящным белоснежным платьем.
Шарг! Я замерла, не в силах пошевелиться. Сердце больно сжалось. В душе снова ожила прежняя, нежная и ранимая Ребекка, и мне стало страшно.
– Я это не надену, – с трудом вытолкнула застревающие в горле слова.
– Ребекка, будьте благоразумны, – спокойно произнес Кимли. – Это творение вашего знаменитого мэтра Саросси. Лучшее, что нашлось в столице.
– Но оно белое!
– Я вижу.
– Я не люблю белый цвет!
Кимли задумчиво посмотрел на меня, а потом, не говоря ни слова, сделал короткий пасс, и платье мгновенно изменилось.
– Надеюсь, против голубого возражений не будет?
Я не ответила.
