Ты стоишь перед школой с Богдановым, обдумывая месть за то, что твоя подруга оказалась влюбленной в директора. Твои мысли о предательстве и отчаянии рисуют непростую атмосферу. Здесь ты будешь выбирать между мстой и щедрыми поступками, заставляя читателей задуматься о взаимодействии добра и зла в сердечной лабиринте отношений....
Наш путь проходил через небольшой лесной закуток, дальше несколько жилых домов, а там минут через пятнадцать должна показаться станция.
– Маш, – Тим резко остановился, окинув меня тревожным взглядом. – Подожди-ка меня здесь.
– Ч-чего? – дрожащим голосом спросила. Изо рта шел холодок, да что уж там, я была мокрая с ног до головы. Тело будто закинули остужать.
– Сейчас.
Он спрыгнул с велика, кинув его на землю. Затем пошел в сторону частных домов. Позвонил в одну дверь, в другую. На третей открыли. Милая бабушка в желтой косынке и серых калошах.
– Маш, – крикнул Авдеев, жестом показывая, чтобы я подошла.
Женщина открыла дверь к себе во двор, и мы, в самом деле, вошли.
– Что мы здесь делаем? – шепотом спросила я, оказавшись под крышей.
– Не даем тебе замерзнуть, – ответил он до ужаса заботливым тоном. По телу пробежал мороз то ли от холода, то ли оттого, что Тимур так мило себя ведет.
– Проходите, – поторопила нас бабушка.
"Домик был маленький, но внутри вкусно пахло сдобой. Низкие потолки, ковры на полу и деревянные рамы на окнах. Будто попадаешь в СССР, все так и кричало о старине. Женщина выдала нам полотенца, отправила в комнату, а сама пошла поставить чайник.
– Ты дал ей денег? – спросила я, рассматривая маленькую спальню. Кровать размером на полтора человека, на стене ковер, тут этих ковров было очень много. Шкаф, который едва не разваливался, и цветы в горшках.
– Ну а ты думала.
– Зачем? Мы же почти доехали до станции.
– А толку, что почти? Там даже козырька нет. И дождь вон какой. Ощущение, словно он не планирует заканчиваться.
– Ну мы бы… – протестовала я. Как-то неудобно стало.
– Помолчи, а?!
– Пойдемте, детки, – бабушка появилась вовремя. Позвала нас на кухню, где уже ждал горячий чай. Женщина налила суп в желтые тарелочки, поставила пирожки, даже фруктов нарезала. Я смущалась, а Тимур спокойно уплетал еду.
После Надежда Павловна, так звали хозяйку, выдала сухую одежду.
– А как мы ей ее вернем? – не поняла я, рассматривая вещи в руках.
– Наше высохнет, и вернем, – сообщил Тим, а потом резко стянул с себя толстовку вместе с майкой. Его накаченная грудь, рельефный пресс и такие широкие плечи – все это предстало передо мной, и я едва не ахнула. Щеки залил румянец.
Кое-как, из последних сил, я отвернулась. Поплелась в туалет, чтобы переодеться там.
