Ты стоишь перед школой с Богдановым, обдумывая месть за то, что твоя подруга оказалась влюбленной в директора. Твои мысли о предательстве и отчаянии рисуют непростую атмосферу. Здесь ты будешь выбирать между мстой и щедрыми поступками, заставляя читателей задуматься о взаимодействии добра и зла в сердечной лабиринте отношений....
Когда в шесть лет я едва не утонул. Барахтался, тянул руку и думал, что вряд ли меня спасут. Но стоило только чужому голосу позвать, как внутри все разорвалось от счастья. Маша сейчас почему-то напомнила мне себя.
– Я здесь, не кричи. Я не глухой.
– Эй! – снова голос Уваровой. Вздыхаю негромко, затем делаю долгожданные пару шагов и тянусь к деревянной балке.
– Почти, – отзываюсь сухо. Открываю так называемый замок, который, по сути, разделяет нас с Машей, и наконец распахиваю дверь. В нос дает сразу запах сырости и чего-то еще, вероятно, от трупа.
– На выход, – строго говорю остолбеневшей девчонке. Кажется, она все-таки в шоке. Что уж там, я тоже в шоке от себя и от придурков, которые устроили это проклятое похищение.
Делаю шаг назад, не хочу заглядывать внутрь сарая. И без него мерзко. Маша же шагает вперед, оказываясь под ночным темным небом. Смотрит на меня всего секунду, затем в телефоне включает фонарь и резко светит им мне в лицо. От неожиданной вспышки в глазах начинает рябить.
– Эй, совсем уже? – прикрикиваю.
– У тебя… рана? – глухо спрашивает Уварова, опуская вниз гаджет. Не сразу понимаю вопрос. Потому что любой нормальный человек в такой ситуации думал бы в первую очередь о себе. Радовался там, не знаю, еще что-то.
– Что? – зачем-то переспрашиваю. Но Маша умеет удивлять, не иначе. Она делает шаг ко мне, упираясь почти лицом в грудь. Затем поднимает руку, и ее тонкие ледяные пальцы осторожно касаются края моих губ, туда, куда пришелся удар отца.
Меня словно поразил разряд молнии. Я даже вздох не успел сделать, до того изумился ее поступком. Всего секунду, не больше. Мы успели встретиться взглядами. И мне вдруг показалось, что в ее зеленых глазах что-то мелькнуло. Так, если бы на черном ночном покрывале пролетела маленькая звезда. Никогда прежде чужие глаза не вызывали во мне подобного ощущения: желания нагнуться и разглядеть ближе то таинство, которое они в себе хранили.
Однако я быстро опомнился. Оттолкнул руку девчонки и отступил.
– Пошли, – холодно произнес. Развернулся и поплелся в обратную сторону.
– Знаешь, никогда ночью не была в школе. Говорят, здесь живет призрак какой-то ученицы, – заговорила Уварова где-то за моей спиной. Я отчетливо слышал ее шаги: она семенила.
– Глупости, – все так же без особого интереса ответил я.
– Не знаю, но многие охранники говорили, что слышали голоса, – не унималась эта ненормальная. Возле забора с пиками мы остановились.
