Ты стоишь перед школой с Богдановым, обдумывая месть за то, что твоя подруга оказалась влюбленной в директора. Твои мысли о предательстве и отчаянии рисуют непростую атмосферу. Здесь ты будешь выбирать между мстой и щедрыми поступками, заставляя читателей задуматься о взаимодействии добра и зла в сердечной лабиринте отношений....
Ну же, услышишь меня. Не будь дурой. Нас тупо столкнули лбами.
– Да хоть Папой Римским. Уварова, авторитет – штука важная. Я не просто так его взращивала, чтобы какая-то шмаль вроде тебя мне вставляла палки в колеса. – От ее острых фраз меня захлестнула волна злости. Хотелось ответить, высказать все, что думаю, но в реальности понимала – это плохая идея.
– Сама подумай, Лен! Зачем мне твой подарок? Я что, нищая? Или что? Я откуда могла о нем знать? Ты за свой авторитет трясешься, а я за правду. Либо мы вместе выясним, кто нас подставил, либо…
– Ты что, охренела, Уварова? – Я замолчала.
– Включи мозги, Лен! – вновь прикрикнула я. Хотелось встряхнуть ее как следует. Ну неужели не понимает столь очевидных вещей?
– Охренела, понятно. Ну ща вернем тебя на землю.
А дальше я и слова сказать не успела. Тарасова замахнулась своей толстой ладонью. Каким-то чудом я поймала ее, но силы были неравны.
– Проси прощения, Уварова, – прошипела она почти мне в рот.
– Лен, ты чего! Прекратите, – взвывала Лелька. Но Тарасова напирала, и в какой-то момент я не смогла сдержать оборону. Уперлась в парту. Было безумно больно. Казалось, еще секунда, и эта ненормальная сломает мне кость. Внутри я разрывалась от воплей. Но снаружи стискивала зубы. Слабых добивают, когда они ломаются. А я не готова сломаться.
– Что здесь происходит? Девочки! – завопила классная.
Ленка хмыкнула и разжала мою бедную кисть. Она до того сильно стиснула ее, что на коже остались отпечатки.
Я все еще старалась смотреть ровно, и только в тот момент, когда одноклассница повернулась спиной, заметила: ее подруга снимала на камеру.
***
Нас с Тарасовой отправили на ковер к завучу. Завалили вопросами, пытались докопаться до истины, но мы старательно кивали головами и делали вид, будто все нормально. Мне не хотелось лишних проблем.
Хотя когда родители останавливали местную гопоту? Если человек привык бить слабых, то и ошейник ему не поможет.
Когда вернулась в кабинет, Лели уже не было. Вероятно, ушла на допы, все же единый государственный никто не отменял. Я собрала вещи в рюкзак, спустилась на первый этаж и шмыгнула в туалет.
