Жаркая ночная дуэль на грани бедствия — вот как начинается эта книга "Леденцы босоногой графини". Графиня обречена жить между ужасом и безнадежностью, а её мужчина превращает дом в ад. Давайте узнать, как она сумеет выжить и отомстить за все уничиженные годы...
И вдруг мой муж задаёт вопрос, от которого моя кровь вспенилась, как газировка, забурлила и заставила покраснеть, но впервые от радости, что Даниил такой, какой есть, и ему пришла в голову потрясающая, взрослая, ответственная идея:
— Я могу усыновить Мишу?
Бум!
Теперь уже от неожиданности княгиня стукнула тростью об пол, и сама испугалась.
Звягин уронил перо, а я замерла и смотрю на старшего советника. А тот, видимо, ведёт активную умственную работу, пытаясь сопоставить факты, реальность, возможности и перспективы.
Подумал и выдал:
— Теоретически да! Но это займёт какое-то время. Вы можете написать заявление прямо сейчас, и я начну процесс. Наталия Андреевна, пригласите мальчика!
Я пулей вылетела, сердце бьётся от радости. Понимаю, что сейчас надо максимально сжато пересказать Мише ситуацию, а потом уже запускать в кабинет.
Он сидит на лавочке и что-то рассматривает в своей руке.
— Миша! Слушай внимательно! — выдала ему суть завещания и что он остаётся под опекой княгини.
— Он будет моим отцом?
— Ну, да!
— Я согласен! Где расписаться?
— Милый, это не так быстро делается. Но мы сейчас пройдём в кабинет, тебе ещё раз пояснят суть ситуации, княгиня будет ворчать, а ты слушай и делай, что скажет господин Звягин. Через несколько месяцев мы скинем эту ненавистную опеку тётки.
— Я согласен на всё, только бы с вами! — резво поднялся, отряхнулся, позволил мне пригладить его вихрастые, густые волосы.
Взялись за руки и поспешили в кабинет. Только одно дело завершилось, как началось следующее, и кажется, более приятное, нежели предыдущее."
"— Михаил, у вас личные документы с собой? Вы уже осведомлены о новом повороте в вашей судьбе? — спросил с особой учтивостью Звягин.
— Д-да! — Миша не ожидал такого тона от взрослого и важного советника, взглянул на меня, потом на Петровича, а тот, в свою очередь, опомнился и спросил:
— Прости, надо было поговорить на эту важную тему наедине, не успел спросить тебя, если ты хоть немного сомневаешься, то всегда есть время подумать…
— А вы мне свою фамилию дадите?
— Конечно! — Петрович даже не понял, к чему этот вопрос приведёт.
— А мой родной отец разве не мог вот так меня признать и записать, или хоть бы усыновить, путь без чина?
Вопрос застал нас врасплох.
