Жаркая ночная дуэль на грани бедствия — вот как начинается эта книга "Леденцы босоногой графини". Графиня обречена жить между ужасом и безнадежностью, а её мужчина превращает дом в ад. Давайте узнать, как она сумеет выжить и отомстить за все уничиженные годы...
Броситься в драку, нереально, белая рубашка моего мужа не скрывает его рельефной мускулатуры, а уж кулак…
— Убирайся, Прошка! Проклятые бастарды, сыны кухарки, ни образования, ни манер, проклинаю тот день, когда поддалась на уговоры вашего отца и позволила записать себя законной матерью. Вы никогда не были моими — вы дети змеи.
Очень неприятно было слышать эти слова, если тётка реально так всегда думала, то и не удивительно, почему Прохор и Аркадий выросли подлецами.
— Я этого так не оставлю!
— Насколько помню закон о бастардах, если княгиня пожелает, то напишет прошение и вас лишат официального статуса, лишат чина и наследия.
Петрович медленно наступает на Прохора, заставляя того пятиться к карете.
В общем, недокнязь, даже чая не попил и с дороги не умылся. Влез в карету, за ним его лакей и умчались, подняв дорожную пыль.
— Скатертью дорога! — проворчала княгиня и собралась, было уйти.
— А вам не кажется, что у нас назрел очень серьёзный разговор? — начинаю настойчиво и издалека.
— Нет, не кажется. Все вы бастарды одинаковые.
— Ой, нет! Все да не все! Они вам вообще не родные, они дети вашей лютой соперницы, они родились с ненавистью к вам.
Стоило мне выпалить эти непростые слова, как Пелагея замерла, кажется, что у неё нервный тик начался, веко дёргается.
— Много ты понимаешь! — она всё ещё держит оборону, но я уже знаю, куда давить.
— Много! Очень много. И вот что я вам скажу: мы с Мишей, единственные ваши кровные родственники, племянники. Дети вашего пусть двоюродного, но брата. А это много значит. Вам бы подумать, на чьей вы стороне, на нашей или на стороне этих прохиндеев. Они и нам крови попортят и вам жизни не дадут. Надо решиться и закончить дело у Звягина.
— Я и без вас прекрасно справляюсь, вот где у меня эти два прощелыги, скоро им вручат, то самое письмо об отказе в родственных связях.
Пелагея, не стесняясь, очень громко выкрикнула свои угрозы и потрясла кулаком, грозя невидимым врагам, видимо, забыла, что Прошка умчался.
М-да, она оказалась непробиваемой. Вообще, не понимает опасности сложившихся обстоятельств. И пока она не ушла, решаюсь выдать ей последний довод.
— Если вы продолжите упираться, то останетесь в гордом одиночестве, а на старости лет это, я вам скажу, очень тяжко. Без денег, без сил, и без крыши над головой.
