Автор
Серафима с головой погружается в усталость после рабочей смены. Высокие каблуки уже раздражают ее ноги, и на диване она расслабленно отключает мир. Оставшись одна без начальницы, Серафима может позволить себе забыть о формальных ритуалах и полететь в мир мечтаний.
— Врушка! — эмоционально выдавливаю из себя, принимая к близко к сердцу, что мой план провалился под урчащий желудок Лёли.
Я не заметила, как мой плей-лист в телефоне сменился на русский народный фольклор.
Признавайтесь, что вы тоже читаете или слушаете матерные частушки для поднятия духа в электричках или в автобусах после работы.
«Раз Петрович невзначай
Сунул хуй в английский чай.
В тот же миг все стало новым:
хуй-английским, чай-хуёвым…»
— У-х-х-х! — женский голос из телефона делает эффектное разделение между куплетами.
У меня щёки вмиг становятся пунцовыми.
«На плетне презервативы
Сохнут, трепыхаются...
Знать, жива ещё деревня-
Сексом занимается.»
— У-х-х-х! — всё тот же ненавистный женский голос из динамика телефона.
До цели меня разделил один неудачный шаг – я растянулась на траве, поскользнувшись из-за утренней росы.
Божечки кошечки! От стыда хочется провалиться сквозь землю.
«Не ходите девки замуж
За Ивана Кузина,
У Ивана Кузина
Большая кукурузина!»
Ко мне на помощь спешит Марфа Николаевна, пока Лёля пытается «заткнуть» мой телефон.
Когда наступает тишина – выдыхаю.
— Развлекаетесь, девушки? — по-матерински помогает мне привести себя в порядок.
— Пытались, — виновато смотрю в её лучистые глаза.
— А мальчики уже проснулись? — смотрит на крыльцо, где уже никого нет. — Вроде бы их видела до того, как ты упала.
— А вы как здесь? — меняю тему.
— С речки шла, — улыбается широко.
— Я могу вам с завтраком помочь. Можно? — на глазах что-то слёзы наворачиваются.
Почему Михаил Михайлович не подошел ко мне?
Царапнуло за грудиной неприятно.
Кушать вовсе расхотелось. Так и на диету можно присесть неосознанно.
— Конечно, солнышко. Места на кухне всем хватит.
Завтракала я в компании девочек, пока мальчики ходили по соседям и искали «Искорке» (Серафима придумала кличку котёнку) хозяина. Вернулись они безрезультатно в тоске и печали, что никому комочек шерсти не нужен.
Сердце болезненно сжалось в тисках отчаяния, что её отвезут в приют. У Марфы Николаевны аллергия на кошек.
— Я заберу её с собой, — прижала к груди Искру. — Моей будет.
— Так-то ты со мной живёшь, — с набитым ртом возмущается Лёля. — Ещё одна су… — вовремя прикусывает язык. — Ещё одна одинокая девушка в наших съёмных метрах.
— Это очень милосердно, — радуется мама моего босса, пока тот залипает в своём телефоне.
