Автор
Серафима с головой погружается в усталость после рабочей смены. Высокие каблуки уже раздражают ее ноги, и на диване она расслабленно отключает мир. Оставшись одна без начальницы, Серафима может позволить себе забыть о формальных ритуалах и полететь в мир мечтаний.
— С пшиком вы вылетите отсюда, девушка, если сию же секунду не поднимите свою… — прокашливается.
— Я для начала позвоню, предупрежу, — хватаюсь за телефон.
— Ни в коем случае!
— Почему?"
"— Про чипирование слышали? Технологии, — поднимает палец вверх.
Инстинктивно смотрю на потолок. В прошлом году ремонт сделали. Как бы я не смотрела – ничего не вижу.
— А-а-а, технологии… Вы же технолог, вам виднее, — делаю лицо кирпичом.
В сумку небрежно складываю вскрытую упаковку печенюшек, воду без газа, влажные салфетки и… Конверт.
— Вам двигаться больше нужно, — роняет коронную фразу перед уходом.
Мысленно показав ему средний палец, переобуваюсь в удобные кроссовки.
Зачем кого-то загонять в определённые в рамки? Пятьдесят второй размер я воспринимаю, как комплимент перед основной трапезой, а не кошмаром в виде ненавистных цифр на весах. К слову, я их выкинула, чтобы не портить себе настроение.
Я принимаю себя такой, какая есть.
Не нравится – на выход из моего поля зрения!
Раза четыре пыталась дозвониться до Любови Сергеевны – безуспешно.
Сливки оставляю нетронутыми для вечерней прелюдии перед горяченьким. Виталий называет меня тортиком, слизывая их до последней капельки.
Павлова живёт на третьем этаже совсем обычной многоэтажки. Перед дверью сталкиваюсь лоб в лоб с курьером из секс-шопа. Пакетик фирменный, а у начальницы в этот момент глаза квадратные.
— Сераф-ф-фима?
По мимике ничего не понять после ботокса. То ли удивляется, то ли негодует, что потревожила.
— Виктор Евгеньевич срочно просил передать, — достаю из сумочки сначала салфетки, недоеденную булочку, баллончик со взбитыми сливками, а только потом вожделенный конверт. — Очень, очень секретная информация, — кошусь на паренька.
Вот чего она на меня так смотрит?
Кто как хочет, так и дрочит – мы люди взрослые.
С дуновением ветерка из квартиры в ноздри забивается знакомый запах с лимонной отдушкой.
— Дорогая, я тебя зажда… — кулаком размазывает остатки сливок по губам (не) мой Виталик. — Серафима?
— Как вижу живот у тебя больше не болит, — от разочарования бросает в холодный пот.
Вот гад ползучий!
Не убью, так покалечу!
— Я всё объясню, — прячет за спину Любовь Сергеевну.
Перекидываю сумку на другое плечо, совершая опасный манёвр в паре сантиметров от лица козла-уже-бывшего.
